Половина моей души

– Она должна сообщить Орсэю, что я жива, – взволнованно проговорила я. – Я слишком слаба, чтобы самостоятельно явиться к нему.

Это была чистая правда. Магия, всегда бурлившая под кожей полноводной рекой, сейчас едва теплилась – я практически не ощущала её. То же самое было в прошлый раз, после того, как я больше суток провела рядом с Орсэем во время охоты на айвур, а потом целых три дня не могла творить даже самое простейшее колдовство, не то что путешествовать между мирами.

– Сама ему и скажешь, – улыбнувшись, заметила Кеназ и сделала какой-то замысловатый пас рукой.

Спустя мгновение перед ней появилось огромное зеркало в полный рост, в стекле которого, вместо нашего с ней отражения, обнаружилась знакомая полутёмная комната в избушке Одал, и сама провидица, расположившаяся за столом. Рядом с ней же я увидела Орсэя, нервно разгуливавшего из стороны в сторону, словно загнанный в ловушку зверь.

– Ваше Высочество, – видимо, первой заметив, что зеркало активировалось, позвала принца Одал и кивком указала в нашу с Кеназ сторону.

– Она пришла.

Орсэй резко остановился и обернулся. Я сразу заметила, что с нашей последней встречи он сильно похудел и осунулся, его глаза утратили былой задорный блеск и под ними залегли зловещие тёмные круги.

– Дэйрэ! – голос юноши безобразно дрожал, а тёмно-серые глаза тут же наполнились слезами. – Ты жива!

Приблизившись к зеркалу, Орсэй положил ладонь на стекло, точно рассчитывал преодолеть столь незначительную преграду и прикоснуться ко мне. Поддавшись порыву, я подошла вплотную к зеркалу и сделала то же самое: теперь наши ладони словно бы соприкасались, и это зрелище отозвалось щемящей тоской в моём сердце, одновременно разлившись приятным теплом в груди – этакая жгучая смесь нежности, радости от встречи и печали.

– Я думал, что никогда больше тебя не увижу, – старательно пытаясь не дать волю слезам, проговорил Орсэй, буквально пожирая меня взглядом. – Целую неделю о тебе не было ничего известно, и я чувствовал себя…

Принц внезапно осёкся и замолчал: то ли не смог подобрать правильных слов, то ли не пожелал вслух признаваться в своей слабости.

Мне, впрочем, его слова были не нужны – все чувства были написаны у Орсэя на лица.

– Я знаю, – тихо сказала я. – Мне жаль, что заставила тебя страдать.

– Больше так не делай, – теперь взгляд Орсэя был наполнен мягким светом – знакомое зрелище, всегда находящее отклик в моей душе и вызывающее непроизвольную улыбку на лице. – Не оставляй меня одного.