Половина моей души

Я резко вскинула вверх ладонь: мощный порыв ветра тут же отбросил рыцарей назад, к остальному отряду.

– Вы искренне полагаете, что кровопролитием добьётесь мира? – я внимательно смотрела в лицо друида. – Так не бывает.

– У короля чёрное сердце, – спокойно заявил Эрдорр. – Оно требует от него всё больше и больше кровавых жертв.

– Чушь! – возмущённо воскликнул Орсэй. – Это вы первыми нападаете на людей. Мой отец лишь защищает свой народ!

Эрдорр наградил принца сочувствующим взглядом.

– Бедный наивный мальчик, – покачал он головой.

– Чего я не знаю?

У меня перехватило дыхание от ужаса: сейчас этот друид расскажет Орсэю о том, из-за чего на самом деле началась война между людьми и чародеями. И это может сломить дух принца. А ведь я говорила Рэйегорну, что он сам должен поговорить об этом с сыном!

– Он знает достаточно, чтобы понимать: убийца не может быть невинен, – заявила я, отчаянно пытаясь сменить тему, переключив внимание друида на себя.

– Ни я, ни кто-либо ещё из друидов никогда не проливали ничью кровь, – торжественно объявил Эрдорр. – И впредь не станем этого делать. Наша задача всего лишь не позволить вам покинуть лес. Рэйегорн падёт не от нашей руки.

В памяти тут же всплыли его слова о том, что он принёс кому-то клятву в том, что не позволит принцу с рыцарями добраться до пункта назначения.

– Это Виора, да? – дрогнувшим голосом спросила я. – Она заставила вас напасть на нас?

Друид ничего не ответил, но по выражению его лица я поняла, что угадала верно.

Внезапно деревья, до этого момента придерживающиеся примерного поведения, вновь оживились: их побеги, мгновенно удлинившись, ринулись в нашу с Орсэем сторону.

– Ты хороший человек, Дэйрэ, – мягко проговорил Эрдорр. – Но я не могу позволить ни тебе, ни принцу помешать нашей великой цели. Поэтому, пока король жив, вы все останетесь здесь.

Сосредоточившись на беседе и поддерживании воздушного барьера вокруг отряда, я практически не следила за тем, что происходило вокруг меня самой, за многие месяцы, проведённые в Диарнаре, привыкнув к собственной бесплотности и неуязвимости.