Половина моей души

Также в запале Его Величество собирался разогнать Совет, члены которого «проявили трусость и предали своего короля и королевство», однако тут уж я не могла остаться в стороне.

– Странно считать трусостью желание спасти свою жизнь, когда твоя смерть не принесёт никакой пользы, – заметила я, ничуть не смущаясь собравшихся в тронном зале представителей знати и рыцарей. Поскольку король позволил мне присутствовать на заседаниях, – точнее сказать, не предпринял никаких попыток прогнать, но ведь это всё равно, что разрешил, – я посчитала возможным высказаться.

– Они не бежали с поля боя и даже не пытались, Ваше Величество, вас убить, хотя наверняка прекрасно понимали, по чью душу был зажжён тот огонь.

– Они должны были остаться со своим королём и принять вместе с ним смерть, – заявил Рэйегорн непреклонно.

– И какой в этом смысл? – резонно возразила я. – Если бы и король, и весь Совет пали, кто бы управлял страной? Двенадцатилетний принц? При всём моём уважении к Орсэю и его талантам, в одиночку он бы это точно не осилил.

А для того, чтобы набрать новый Совет, нужно обладать некоторым опытом и знанием человеческой натуры – у Его Высочества нет ни того, ни другого.

Советники, чья участь сейчас решалась, стояли, затаив дыхание, напряжённо глядя то на меня, то на короля. В глазах мастера Труара, замершего позади трона, искрилось веселье. Орсэй выглядел недовольным, но, в отличие от меня, благоразумно молчал. Или ему не понравилась моя оценка его навыков? Такое тоже было вполне вероятно, но объяснить свои слова – и попросить за них прощения, если потребуется, – я смогу и позже.

А пока следовало убедить Рэйегорна повременить с расправой над Советом, тем самым заручиться негласной поддержкой последнего, что в будущем может мне очень сильно пригодиться.

Его Величество несколько долгих, томительных мгновений обдумывал мои слова, одновременно буравя меня тяжёлым, пристальным взглядом. Однако в конечном итоге признал мою правоту, и Совет отделался устным выговором и пожеланием на будущее «всегда быть на стороне своего короля».

– Дэйрэ, – обратился ко мне Рэйегорн после заседания, когда в зале помимо нас, Труара и Орсэя больше никого не осталось. – Это первый и последний раз, когда я прощаю вам подобную дерзость. Я – король. И я намного старше вас, поэтому требую к себе уважения.

– Разве я вам в нём отказываю? – удивилась я. – Если моё поведение сегодня или в какой-то другой день показалось вам чересчур дерзким и неуважительным, я прошу за это прощение.