Марой и хранители

Однако взгляд девушки был светел, с любопытством разглядывал всех и вся. Знакомым стал дня через три: Арман узнал прежнюю нежность к нему, боль и смирение. Вот только сейчас, зная, к чему может привести неосторожное слово, боялся.

Предупредил и Антуана, и Люсиль: «Придержите свои шуточки, если не хотите повторения!» Если из троих кто и чувствовал ответственность, то это был он.

Очевидно, в Мариэль шла борьба. И он её ощутил во время примирения магий в гроте де Трасси – две переплетающихся светлых силы, борющихся и не желающих идти на компромисс.

Не тёмных – и это уже радовало. Самонадеянная уверенность, будто он знает, как с помощью поцелуев остановить отравление и примирить маг-силы свои и Мариэль, дрогнула под властью этого двойного света, нерешительного и счастливого одновременно.

С трудом вернул себе самообладание, чтобы не подать любопытном Антуану и ревнивой Люсиль повода для щуток и сомнений. А внутри разливалось необыкновенное тепло, хотелось поднять плачущую на скамье малышку Мариэль, прижать к себе и продолжить терзать её горячее дыхание и послушные губы…

Потом было неожиданное предложение воспользоваться страницей из дневника, чтобы обезопасить себя.

И он не мог не улыбаться остаток дня.

А как забыть странную нервозность, замеченную во время комбат-де-бу? Причину своего провала и об умении пользоваться ментальной силой для прикосновений понял, когда получил её часть от Мариэль.

Необычное поведение, выверенные реплики во время ужина у Делоне, как и положено воспитанной сирре, вызывали опять улыбку и интерес.

Целомудренное поведение Мариэль во время падения липы на танцующих расслабили окончательно. Шутки звучали по-доброму, и Арман посмеялся вместе с девушкой. Вообще, в той сложной ситуации чувствовал себя, как у Владычицы за пазухой: так спокойно ему в последнее время не ощущалось.

Арман вздохнул с облегчением. Кажется, он всё сделал правильно. Антуан и Люсиль послушались, подругу не задевали.

Жизнь, очевидно, возвращалась на прежний спокойный круг.

Удачно появился Анри, которому Мариэль понравилась, и он ей, кажется, тоже. Былая страсть Мариэль теперь Армана не беспокоила. Почти. Он верил, что опытный инквизитор обязательно найдёт способ привлечь к себе внимание и переключить его, – и заставил себя погасить лёгкое чувство братской ревности.

Потому совет Анри проверить магию на совместимость с магией Мари принял, но не согласился.