Марой и хранители

Арман бросил работу и, зевая, упал рядом с Антуаном, бесцеремонно подвинув его:

– Сир Дролль, я надеюсь, вы не будете отрабатывать на нас своё мастерство, – удобно устроился, зевнул ещё раз и прикрыл глаза. Он попытался подремать днём, но каждый раз открывал глаза от незначительного звука, и теперь только ждал официального разрешения не суетиться, чтобы спокойно выспаться.

Анри заглянул в чтиво, поглотившее блондина, и улыбнулся, на смех не было сил:

– Ты всё-таки её добыл!

– А то!

– М-м, так вот кто является инициатором соблазнов, – сквозь зевок пошутил Арман.

– Мне за Люсиль никогда не было так страшно, как сегодня.

– Я и не советовал, меня спросили про книгу – я ответил, – Анри пожал плечами, прошёлся по комнате, заглянул в чертежи, показал на них пальцем и обернулся, чтобы спросить. Его жест почувствовал Арман, хотя продолжал лежать с закрытыми глазами.

– Генератор для выработки свободной энергии. Идея – Рене, чертежи – мои.

Ленуар поднял брови, вежливо сказал: «Понятно», – хотя не разбирался в механике и отошёл от стола.

Подавляя искушение увалиться рядом с остальными, потянулся и сунул зубочистку в рот, чтобы хоть как-то заставить себя ясно мыслить: предыдущие дни были насыщены беготнёй, а ночи, в общей сложности каждая – по два часа на глаз. Резерв ментальной маг-силы постепенно сходил к критическому уровню.

На него никто не обращал внимания, и Ленуар собрался уйти. Неторопливо шагал к двери, когда у Рене, наконец, оформилась мелодия: похоже, он свёл воедино все аккорды, которые настойчиво повторял по нескольку раз.

Северянин запел, и Анри присел рядом, чтобы рассмотреть струнный перебор. Арман и Антуан подняли головы на пение, которое никогда не слышали от Рене, и полившиеся незнакомые слова:

Мне нравится, что вы больны не мной,

Мне нравится, что болен я не вами.

Что никогда… наш хрупкий мир земной[1]

Не уплывёт под нашими ногами…

Анри наклонился, поудобнее закинув руку на спинку софы и присматриваясь к движениям тонких белых пальцев, как вдруг аромат знакомой маг-силы всколыхнул незримый архив памяти – инквизитор оцепенел.

Мне нравится ещё, что вы при мне

Спокойно обнимаете другого,

Не прочите в шархаловом огне

Гореть за то, что я не вас целую…

Это казалось невероятным, но… Анри отстранился и внимательно взглянул в задумчивое лицо Рене, погружённого в песню, вызывавшую непрерывный поток мурашек. А вместе с ними дёргался левый глаз: песня мешала думать, одурманивала сопротивляющуюся ментальную магию.