Марой и хранители

Зал расцветился ироничными улыбками на губах присутствующих: историю Основателя-неудачника знали многие, но она не была ходовой, ибо Шутник почти ничего после себя не оставил да и вообще… Кажется, всё, что от него задержалось в Люмерии – это лик веселящегося третьего брата на фреске в холле ратуши да портрет в галерее памяти у де Венеттов.

Изображение Белого Шутника в полный рост, созданное одним из предков, увлекавшегося живописью, находилось там скорее для демонстрации таланта предка, чем из-за благоговения перед Основателем.

Наказываемый неоднократно Владычицей по жалобам тех, кто не понимал его шуток, юморист однажды всё-таки обиделся и ушёл, прихватив дорожную котомку, посох да оставив супругу одну воспитывать сына. Тот не унаследовал от отца потребность развлекаться за счёт других и вёл добропорядочную жизнь, положил начало жиденькому роду, не выделяющемуся среди прочих. Антуан про своего предка сказал однажды так: «Должно быть, в его шутке – создании унылого рода – и есть скрытый смысл, но выглядит она пока несколько убого».

– Что ж, сирра Мариэль, вы можете продолжать, – кивнул ей судья и уткнулся взглядом в бумаги, – расскажите суду, каким образом вы получаете помощь от Основателя.

Выдержав короткую паузу, заполненную смешливой вознёй студиозусов, девушка хладнокровно попросила:

– Охотно, ваша доблесть, однако прежде разрешите закончить с обвинениями. Насколько нам известно, на судебное слушание отводится два часа, а мне не хотелось бы остаток времени потратить бессмысленно.

И ведь она была снова права, шарх… Арман пресёк свои мысли – никаких больше ассоциаций с нечистью в адрес Мари, чтобы не искушать Владычицу! По протоколу, если суд не успевал заслушать свидетелей, продолжение заседания переносилось на следующий или другой день, чтобы дать возможность всем участникам подумать.

Была ли то уловка от судьи, не желающего брать на себя ответственность за решение, в котором обвинялся королевский родственник?

Помощник взглянул на часы и разрешил говорить после кивка судьи.

– Ваша доблесть, по пунктам один, два и четыре нужно ли давать пояснения?

Снова возникла пауза. Судья с помощником советовались. Новый писчий тем временем попросил Ленуара выступить посредником в передаче записок, так как больная нога не позволяла пожилому профессору прыгать со своего места к судейской трибуне и обратно.

– Поясните пункт четыре, сирра де Венетт, – прочитав новую записку, судья улыбнулся.