Марой и хранители

Её затянувшаяся пауза заинтересовала женщин, и мужьям пришлось задержаться. Тринилия отёрла лоб платком:

– Она выбрала гору, под которой погиб её возлюбленный, сын сира Гхариата Делоне.

Теперь в диалог вмешалась госпожа Делоне, уверенным тоном она поправила:

– Сын сира Гхариата не был возлюбленным Мириам. Он был обручён с дочерью сира Алтувия.

– По обязательствам Контратата, – кивнула Тринилия и поджала губы.

– Как звали сына сира Гхариэта? – Арман задал вопрос матери. Та пожала плечами:

– Какая разница? Он не продолжил род.

Даже сир Аурелий потерял терпение от путешествия по генеалогии де Венеттов:

– Сирры, молодёжь, охота вам ворошить историю, покрытую тленом? – со смехом сказал он. – Присоединяюсь к предложению моего друга. Вы как хотите, милые сирры, а мы, пожалуй, за легаж. Да за кубком светлого пуаре помянем всех ушедших.

Посмеиваясь в предвкушении, главы семейств первыми пошли на выход, громкий голос Рене, отдающий эхом по углам галереи, заставил мужчин остановиться ненадолго.

– И всё-таки, какая ирония судьбы, – сказал Марой, снимая с плеч ерзавшего Франческо, – быть благословлённым таким образом, что половина детей умирает, не дожив до преклонного возраста, или становится лумерами! Удивительно, но за пять веков Контратата ни одна из трёх семей так и не породнилась.

На грустной ноте экскурсия была завершена, галерея потихоньку пустела. Арман задержался, попросил Тринилию показать портрет той самой Мириам и был разочарован: не успели написать его.

– Эй, ты идёшь? – окликнул северянина, рассматривающего изображение в полный рост, якобы написанное с одного из основателей рода, явившегося семейному художнику.

По словам Тринилии, Венетты, как и многие другие семьи, несколько раз пересекались с родами других Основателей, как Старших, так и младших.

– Чем тебя очаровал Белый Шутник?

– Да так, есть ощущение, что я где-то уже видел это лицо, – Рене, заложив руки за спину, двинулся к выходу, рассматривая картины на противоположной стене, о которых Тринилия не успела рассказать.

В дверях Вернер, ожидавший Армана, негромко сообщил, присоединяясь к нему и шагая рядом:

– Вы хотели знать, как звали сына сирра Гхариата, который погиб. В семейной хронике вписано имя Аргириус. О нём почти ничего неизвестно, кроме того, что он был магом воды и родился с белыми волосами, поэтому получил имя, в переводе с древнелюмерийского означающее…

– «Серебристый», я помню, – угрюмо кивнул Арман.