Марой и хранители

– Мне кажется, будто вам получить это что-то выгоднее, чем для меня забрать чужой оберег, – согревая дыханием замерзающие от пронзительного горного ветра руки, сказал Рене. – Даже интересно стало, что вам приспичило. Говорите уже.

Добившись первого шага в переговорах, Некромант выдержал паузу и озвучил своё желание. Юноша сначала онемел, а потом возмущённо выругался, забывая о нормах вежливого диалога:

– Да ты офонарел, Чёрный?! Просить такое…

– А где же «вы»? – обиделся Некромант. – Не такое у меня и страшное условие.

– Именем Владычицы и её света, исчезни. Энон-эрит! Не хочу больше вас слушать!– рассердился Рене. На голове волосы чуть было не зашевелились, как только представил себе последствия договора с Некромантом.

Короткая молитва – и голоса проклятого Основателя он больше не услышал. Сверху перед Рене опустился Вестник и назвал имя:

– Ты звала меня, Мариэль Адерин Ригхан де Венетт?

– Да.

Глава 10. Святой и грешный

Боюсь, что ваш Тартюф сшит на иной манер

И праведность его – пустое лицемерье.

Не слишком ли легко вошёл он к вам в доверье?

Вас обманул его благочестивый вид?

Не всё то золото, поверьте, что блестит.

Ж. Б. Мольер, «Тартюф»

– … И с тех пор жёнушка была как шёлковая, а если на неё и нападало шархалье бешенство, то муженёк звал жреца, и тот изгонял шарахала, как положено.

От хохота содрогнулось пламя в очаге. Пока мужчины смеялись, женщины, которые находились здесь в меньшинстве, краснели.

– Ох, и горазд ты истории рассказывать! – Хальц, сидящий слева от Рене, хлопнул одобрительно юношу по плечу своей широкой ладонью. – А что же муж? Так и остался в роли наблюдателя?

Рене поднял кружку, намекая на то, что её надо бы наполнить, и сидевшая на его коленях двадцатипятилетняя Ланза, случайно оказавшаяся в компании благодаря брату, с которым принесла продукты из восточной части графства, добавила хмелёвки.

– Говорят, – Рене понизил голос, и в кухне установилась тишина, – своими участившимися приступами жёнушка измучила жреца так, что он исхудал, потерял интерес к жизни. В конце концов, он провёл обряд, через который передал муженьку свою изгоняющую шархала силу, и бежал из той деревни под покровом ночи, чтобы никто его не смог остановить[1].

Мужики снова заржали.