Калина для Светозара

Обменялся с девицей плетеными браслетами: ей отнес с прозрачными стеклянными бусинами, символом чистоты, получил взамен с куриными божками, заговоренный на силу и удачу. После посиделок поцеловались пару раз, и Светозар уехал в далекую даль с вещмешком. К армейским будням, казенным харчам и муштре.

Перед отъездом, когда в военкомате первые бумаги оформили, батя Светозару сказал:

— Пойдем, пройдемся.

Пошли, шурша осенними листьями — облетала пожелтевшая слива и вишня. От перекрестка свернули вправо, медленно поднялись на горку.

Батя плохо себя чувствовал, постоянно жаловался, что голова болит. Матушка в доме шуметь запрещала, но толку от этого не было.

Когда на горизонте замаячила стела мемориала, батя заговорил:

— Война эта давно идет. И конца и края ей не видно. Может, при твоей жизни если не закончится, то хотя бы утихнет. Я мирного времени точно не застану.

Светозар не знал, надо ли что-то говорить, промолчал. Бате виднее. У них, в Ромашке, лисиц жило мало, терактов не случалось, схронов в лесах не было — Камул миловал.

За пределами этого уютного мирка, где дохлые ежи и кража варенья были серьезными проблемами, кипела совсем другая жизнь.

— Рыжие лисы неуёмные, — объяснил отец. — Они и волков во враги записали, и своим кремовым собратьям мстят за дружбу с людьми, и с медведями-пещерниками регулярно цапаются. Помни — им доверять нельзя. Могут подольститься, подложить лисицу... а потом получат то, что надо, и застрелят в постели, избавятся от соучастника и свидетеля.

Пойдешь служить — служи. Выполняй приказы, хоть сто раз они тебе дурными покажутся, но выполняй. Не изменяй присяге. Нельзя со стороны на сторону бегать, ни там, ни там своим не будешь. Служи. И ничего не бойся. На твоей стороне правда.

Они дошли до памятника павшим в гражданской войне. Высоченная бетонная стела устремлялась в пронзительно-синее небо. Кто-то — человек или оборотень — в каске сжимал винтовку, сурово обозревал окрестности с огромного барельефа. Сквозь стыки и трещины в бетонных плитах пробивалась трава — как символ жизни, преодолевающей любые преграды.

Светозар здесь бывал редко. Проказничать опасался, а когда из школы строем букеты ходили носить, не присматривался. Помнил только, что воин на барельефе — символ. А жителей города, павших в боях, поминали отдельными табличками.

— Когда ставили памятник, была мысль вечный огонь зажечь, — проговорил отец. — А потом поспорили-поспорили, и отказались.