Калина для Светозара

Голова кружилась, плечо болело все сильнее, и Светозар, чтобы отвлечься, наблюдал за организованной суматохой. Тюленя в брезенте забросили в комнату, прямо на пол. Морпех окликнул одного из легкораненых — «Биржан, присматривай за дверью!» — и отбыл на поле боя. Из другой комнаты вынесли стол, поставили его в центре зала, подключили электрочайник, выставили картонные стаканы, пакетики с чаем и сахаром — врач Светозару сразу сказал, что ему надо выпить горячее, теперь стало понятно, где брать.

Через пару часов по залу пронеслась весть, что нападение отбили.

— Мы еще двух пленных взяли, — возвестил знакомый полковник, добравшийся до стола с чаем. — Одного вот этот парнишка скрутил, одного — мы с Кайратом, а третьего из воды выловили, когда катера подошли. Кто-то гранату кинул, его осколками не задело, но оглушило.

— Один уже в пути, расчетное время прибытия пятнадцать минут, второй будет часа через два, застрял в аэропорту, в Корытинске туман, погода нелетная.

— Отлично, — потер руки полковник. — Первый как раз вылежался, возьмем его в оборот. Кайрат, чаю. И добудь пожрать что-нибудь, жрать охота.

— Товарищ полковник! — Ермек переступил с ноги на ногу. — Разрешите обратиться? А кого из переводчиков вызвали? Неужели?.

Полковник улыбнулся. Осмотрел притихших волков и сообщил — с самодовольной улыбкой:

— Так точно. Когда общий сбор объявили, она первая откликнулась.

Поларские морпехи дружно завыли — это было выражение восторга и одобрения.

Кайрат расстарался, добыл галеты, консервы и несколько плиток шоколада. Светозару тоже досталось немного еды — в награду за поимку тюленя. Поларские галеты были солеными и попахивали рыбой. Консервы — мясными и рыбными, не солеными, зато саморазогревающимися, и Светозар жадно съел две банки.

Шум идущего на посадку вертолета приблизился, когда всем раздали по очередному стакану чая. Грохот бил по ушам, проникая сквозь стенки ангара. Светозар, которого морозило от кровопотери и последствий отравления, съежился в комок, не выпуская из рук автомат — вдобавок ко всему ужасно разболелась голова.

Когда стих звук винта и мотора, в ангаре воцарилась настороженная тишина. Молчали волки. Не трещали рации.