Проклятый мир. Путь на Дагар.

Она пыталась убедить, что это она его Саэйни, что метки у вас одинаковые, вот и не заметил он разницы. Вот только канэмы, никогда не ошибаются.

– Так и думала, что на нас проклятье матери. Не хотела верить до последнего. Ба всегда ненавидела ее и мне эту ненависть навязывала. Но я все время защищала мать, хоть и не помню ее. Это моя вина, что Дагар стал каменным?

– Ты не виновата дитя, не говори ерунды. Надина влюбилась в Рэндала, а он ждал тебя. И естественно, на маму твою внимания не обращал. Сначала она свою злость на твоем отце срывала.

– Нет, ба говорила, что его мать в могилу завела, – слезы сил сдерживать не было. Они все катились и катились. Казалось все происходит из-за меня, я это чувствовала внутри себя.

– Он повесился, а Надина смотрела на это. Не помогла ему. Хотела Рэндалу показать, мол смотри, из-за меня мужики в петлю лезут, а ты отказываешься. Нюра выгнала ее тогда. Долго она сына оплакивала. Не хочу оказаться на ее месте, – Юльда отвернулась, чтобы не показывать мне слезы.

А я вообще уже ничего не понимала. Я думала мама не выдержала боли, что отец умер и ушла вслед за ним. Ба ничего не говорила мне о них, а я и не интересовалась особо. Оказалось все совсем не так.

– Никто не знает, что сказала Надина когда прокляла Рэндала и тебя. И он не мог рассказать, видимо это тоже часть проклятья. И не известно вообще, что знает он, – дополнила она сквозь слезы.

– Как снять проклятье с Рэнди? Я видела, это очень могущественная метка. Даже если я буду убирать ее как умею, будь Рэндал хоть богом, он не выживет, – обреченно спросила, пытаясь усидеть на месте.

– Я не знаю наверняка. Но если ты здесь, у Рэндала получилось немного пробить твою печать.

Я вытерла слезы и уставилась на Юльду.

– Какой план?

– Свою печать снимешь сама. Я помогу, но будет больно, не только физически.

– А как тогда?! – шмыгнула носом, да так сильно, что чуть соплями не подавилась.

– Тебе придется заново учиться чувствовать. Метка Надины приглушает твои чувства. Они есть, нам нужно только вытащить их наружу.

– Как это приглушены? Я же чувствую все. И радость, и печаль, тоску и сочувствие. Во мне все есть.

– Есть, да ни все. Вот скажи, что ты чувствовала когда бабушка умерла?

И тут я задумалась. Юный следопыт, который не заметил в себе очевидных вещей. Я не плакала в тот день, просто смотрела как закидывают землей гроб. Мне было тоскливо и грустно, но эти чувства ушли так же быстро, как я ушла с кладбища. Сейчас вспоминаю ба с теплотой.