Отравленная кровь

— Правильное воспитание – ключ ко всему, — Марика умолчала, что ее собственное воспитание было далеко от правильности. Пока юным гелиосам прививали почтение к другим, ее обучали убивать за деньги.

Тень безрадостных мыслей промелькнула на ее лице, и следователь это подметил. Он пристально глядел на Марику. На лице – улыбка, в глазах – напряжение.

— Марика, вы очаровательны, — он коснулся ее щеки.

Первым порывом было отпрянуть, но она успешно его подавила. Что он задумал? И что делать, если попробует поцеловать? Ответить или ударить по лицу? Оба варианта не годились.

В первом случае следователь долго не протянет, но все же достаточно, чтобы ее арестовать. Во втором она лишь усугубит его подозрения. Ведь он ей будто бы нравился. Так с какой стати ей сопротивляться? Он же не в постель ее тащит.

Пока Марика лихорадочно искала выход из положения, следователь наклонился к ней. Его пальцы со щеки перебежали на затылок. Вроде нежное прикосновение, но вместе с тем стальное.

Не вырваться. Возлюбленных так не держат. Впрочем, откуда ей знать. Мужчины в ее жизни делились на две категории – жертвы и наниматели.

Дыхание сбилось. Марика полагала, что от страха. Лишь бы он не прочитал ужас в ее глазах. Закружилась голова, запах солнечного ошеломлял, и Марика пошатнулась точно пьяная. Его губы были уже в сантиметре от ее и сближение продолжалось. Пора что-то предпринять. Паника все-таки захлестнула сознание, и Марика, не отдавая отчета в действиях, оттолкнула следователя, ударив его ладонями в грудь.

Он отшатнулся.

— В чем дело? Я вам неприятен? — он смотрел, не мигая. — Или я вас чем-то оскорбил?

Вроде обычный вопрос, но ее не покидало ощущение, что это проверка. Словно он не стремился ее целовать, а пытался что-то выяснить. Как ей понять этого мужчину? 

— Дело не в вас, а во мне, — голос дрожал, но ей это было на руку. — Я выросла в монастыре и не привыкла к мужскому вниманию. Мне сложно так сразу…

Марика замолчала, позволяя ему додумать, в чем ее трудности.

Она давно поняла – с ним надо говорить полуправду. В открытую лгать не стоит, иначе он мигом раскусит. У него явно нюх на ложь.

— Прими мои глубочайшие извинения, — он незаметно перешел на «ты». — Я не хотел напугать или обидеть. Мне показалось, наша симпатия взаимна. Если я ошибся, скажи, как есть. Я оставлю тебя в покое.

Оставит он, как же. Все это лишь слова.