Отравленная кровь

Жандарм перечислил прегрешения Рейна:

— Плавание в составе волков океании, убийство гражданина Иллари, три попытки побега, ранение жандарма. И по мелочи: отказ подчиняться, невыполнение работ, хамство.

Рейн хмыкнул. Да, он не подарок. А не надо было делать его рабом. Отправили бы на родину в Эльфантину. Так нет ведь, держат на Иллари и, видимо, уже не отпустят.

— Мне подходит, — кивнул вольный.

Жандарм удивился. Рейн не меньше. Оба смотрели на вольного с сомнением. А здоров ли он, бедолага? Слышал ли послужной список раба?

— Невольника планировали отправить на рудник, — слабо возразил жандарм.

— Он опасен.

— Я его забираю, — заявил вольный и ушел с таким видом, будто точно знал – никто не посмеет ему возразить. Забыл только добавить – заверните.

Да кто ж он такой? Почему у Рейна чувство, что вот теперь он попал по-настоящему. Что до этого все были цветочки, а ягодки сейчас пойдут. У него потемнело в глазах, когда жандарм отпер решетку. Так и тянуло попросить – может, лучше на рудники, а? Но кого волнует мнение раба.

Рейн обдумывал возможность побега, но бросил эту идею едва его вывели из распределителя. Вольный подготовился на совесть – захватил маленькую армию для охраны раба. Рейна вмиг окружили плечистые ребята. Вел с ним, будь, что будет.

* * *

Его держали в подвале. Ни к чему не принуждали, никак не использовали. Кормили хорошо. Но чем дальше, тем сильнее Рейн нервничал.

Творилось странное. Неизвестность пугала похлеще рудников. Там хотя бы знаешь, чего ожидать. А тут… сплошные вопросы.

Когда спустя пару дней за ним пришли, он был почти счастлив. Ну, наконец, хоть какой-то прогресс. Пока вели куда-то, рассматривал дом. Только это не дом вовсе, а целый дворец. Вольный-то из богачей. Возможно, аристократ. Недаром жандарм в разговоре с ним использовал обращение «благородный». Так называли только знать.

Мягкий климат Иллари сказался на архитектуре.

У зданий было много балконов, террас и открытых лоджий. Благодаря им приятный ветерок всегда гулял по залам. Полы выкладывали мрамором тоже неспроста. Он освежал, дарил прохладу. Аристократы любили гулять босиком по своим дворцам.

Для Рейна богатая обстановка была в диковинку. Она угнетала, заставляла чувствовать себя мелким и никчемным. Просыпалось неведомое доселе чувство – желание подчиниться. Словно он и правда жалкий раб.