Отравленная кровь

Мордашка симпатичная, конечно, но не более того.

— Крестьянская кровь самая сильная. Ни одна неженка-аристократка не переживет ночь жатвы.

— Тоже верно, — мужчина пощупал толстую косу Марики, заглянул в вырез сарафана. Разве что зубы не посмотрел. — Годится. Я бы и сам ее откупорил, но яд этот ваш жуткая дрянь.

— Зато смертность сто процентная, — заметила мать-настоятельница.

— С этим не поспоришь.

Марике велели возвращаться к себе, но далеко она не ушла. В коридоре было пусто, и она не устояла перед искушением подслушать.

Все ж таки первое дело. Оно поважнее первой ночи с мужчиной. Вот бы узнать, кто ее заказчик, какие у него мотивы. Вдруг есть веская причина для убийства? Существуй она, Марике было бы легче.

Она припала сначала глазом к замочной скважине. Так было видно, что происходит в кабинете, но ничего не слышно. Тогда она приложила к скважине ухо.

— Кто он? — спросила мать-настоятельница. — Назовите имя и должность.

— Имени хватит. Оно говорит само за себя – Валум Здравомыслящий.

Марика вздрогнула. Имя знакомо даже ей – в монастыре много внимания уделяли образованию. В том числе политическому.

— Чем вам не угодил первый магистр? — в голосе матери-настоятельницы звучала насмешка. Марика живо представила ее кривую ухмылку, от которой бледнели и старшие сестры. Мать-настоятельница была загадкой похлеще самого монастыря. Откуда она взялась, кем являлась прежде, даже ее имя все было покрыто тайной.

— Много о себе возомнил, — проворчал, между тем, заказчик.

— Армию на север повел, столицу без защиты оставил. На площади средь бела дня неугодных ему казнят без суда и следствия. Сплошной произвол.

— Неужели за народ радеете? Или все-таки за себя, уважаемый магистр Проксима? А, может, боитесь, что будете следующим на той самой площади?

— Это не только мое желание. Я просто посланник.

— О, так это сговор. И сколько же магистров в нем участвуют?

— А вот это уже не ваше дело, — визгливо ответил мужчина.

— Значит, все.

Надо же, магистры хотят убить одного из своих. В мире, где люди так жестоки и злы, у Марики никогда не переведутся заказы. Это открытие опечалило, а тут еще в коридоре послышались чьи-то шаги. Марика отпрянула от двери и поспешила скрыться в своей комнате. Впереди ждала дефлорация.

Никто по доброй воле не согласится переспать с дишканди. Даже чернорабочие из монастыря, что порой заглядывались на девиц, не такие дураки.