Отравленная кровь

Она не имела права высказаться? Разве ее предложение не разумно?

Жрецы притворились, что ничего не произошло. Словно Эль не раскрывала рта. До конца сейма она сидела сама не своя. Посол был не против обсудить ее предложение, но верховный жрец сменил тему. От обиды на глазах навернулись слезы. Эль терпела изо всех сил. Не хватало еще разрыдаться при всех. Опять же порошок сотрется. Вот будет позор.

Остаток разговора она пропустила мимо ушей. Голоса жрецов и посла звучали фоном собственных безрадостных мыслей.

Никто не ждал от нее участия в сейме. Неужели присутствие Богини лишь дань традиции? И ее дело молчать и услаждать собравшихся своим видом? Никому не интересно ее мнение. Будто она не человек, а фон. Как те резные колонны, поддерживающие потолок. У колонн не бывает точки зрения. Не должно быть и у нее.

Посол ушел с пустыми руками, а ведь был готов согласиться с Эль, но жрецам это не нужно. Они тоже постепенно разошлись. В зале остались только Эль со служанками и Квист. Он ждал, пока она поднимется.

До чего тяжело стоять, когда все тело затекло. Ноги едва держали. Но никто, даже верные служанки не могли помочь. Без крайней нужды они не касались Богини. Наказание за это слишком велико.

Верховный жрец склонил голову. Скорее кивок, а не поклон. Эль покусывала губы от досады, не замечая, что слизывает порошок.

— Госпожа моя, — в голосе жреца не было почтения. Так говорят с зарвавшейся девчонкой, а не с Богиней. — Прошу вас в следующий раз не встревать в обсуждение.

Позвольте вашим верным слугам решать, что лучше для вас и островов.

— Но разве я не имею право голоса? — хотела спросить с вызовом, а прозвучало жалобно.

Жрец усмехнулся:

— Дар Богини красота и молодость. Она – символ вечности, надежды и возрождения. Своими перевоплощениями она напоминает, что смерти нет, и мы все однажды вернемся сюда из чертог нежизни.

— Я все знаю о Богине, — перебила Эль. — Ни к чему повторять.

— Тогда, госпожа моя, вам также известно, что мудрость не входит в число достоинств живых воплощений Богини.

Жрец резко отвернулся, так что сутана ударила ее по голым ногам, и ушел. Слезы против воли все-таки побежали по щекам, чертя полосы на лице. Эль указали на ее место – сидеть на золотом кресле и помалкивать.

И дней таких было не счесть. Вскоре от девушки осталась одна оболочка. Из Эльмидалы получилась безупречная Богиня. Ни эмоций, ни чувств, ни желаний. Зато она красиво ходила, стояла и сидела.