Свет Нового Солнца. Том 4

– Заметил старший брат, и прибавил. – А джазаримами зовут местных стражей. Джазарим – означает защитник.

- Буду знать.

– Слушай, а, вообще, какого это, дружить с сектомом? Он правда сильный?

– Джерард? Да, очень. И его нельзя поранить: меч разбивается об его кожу, настолько она прочная.

– Да, я слышал! – просиял младший брат и самодовольно посмотрел на старшего. Но тот быстро нашёлся, что возразить:

– Если его нельзя поранить, то почему у него вся кожа в шрамах?

– Царапины-то мечи ему оставляют, иногда и порезы.

- Вот! – ещё более самодовольно заявил младший брат, смотря на старшего. Они явно уже вели беседу о Джерарде, что, впрочем, не сильно удивило Лайнела. Очевидно, что сектома знали многие жители пустыни, а его недавнее появление в Калахаре наверняка обсуждалось.

- А что вы сами думаете о Джерарде? – спросил Лайнел у двух братьев.

- Я лично ничего.

- Так и есть! – радостно подтвердил младший «братишка» – Я тоже маг земли, но… конечно, мне далеко до сектома.

Лайнел невольно улыбнулся. Ему было приятно, что кто-то считает Джерарда своим кумиром. Внутри появилась гордость за друга.

- Рад был нашему общению. – Поблагодарил юноша двоих братьев, - возможно, ещё увидимся.

- Стой, Лайнел.

- А? Чего?

- Мы через час с друзьями собираемся вон в том здании, - старший из братьев по диагонали указал на крупный дом.

Лайнел проследил направление взглядом и кивнул:

- Хорошо, я подумаю. Спасибо за приглашение.

Юноша двинулся дальше по дороге, а настроение улучшилось. В руках он почему-то до сих пор сжимал глиняный горшок с ящерицами Гуа, который всё это время носил с собой. Только сейчас Лайнел заметил его, пожал плечами и пошёл искать гостиницу.

- Повеселел?

- Да, Алатэ, спасибо.

- А что повлияло на твоё ужасное настроение?

- Не знаю. И не хочу об этом даже думать. Я устал.

Лайнел нашёл гостиницу, о которой говорили парни. Ей оказался небольшой двухэтажный дом. На первом этаже был вестибюль и столовая, второй этаж целиком сдавался в аренду: там было пять свободных комнат из восьми, и юноша оплатил съём одной из них двумя серебряными монетами.