Соблазненная

— Войдите, — донеслось из-за нее, и я воспользовалась приглашением.

Кабинет хозяина замка был буквально завален книгами, словно это библиотека. Пахло здесь соответствующе – старыми страницами и пылью. В студенческие годы я подрабатывала библиотекарем, мне всегда нравился этот запах. Но сейчас мне хотелось одного – разнести кабинет по кирпичикам. Мужчина, сидящий передо мной, довел дочь до самоубийства! Как после такого к нему относиться?

— Еленика? — мужчина встал из-за стола поприветствовать меня.

— Я хотела поговорить с тобой, — сказала, едва сдерживая гнев, и добавила, чуть замявшись: — отец, — пора привыкать называть его так. Маскировка прежде всего.

— О чем же?

— О моем скоропалительном замужестве. И о женихе.

— Мы уже обсуждали эту тему, — поморщился он. — Все давно сказано.

— Я вернулась с того света! Могут у меня быть провалы в памяти?

Мужчина вздохнул, покоряясь судьбе, и указал мне на кресло. Что ему нужно от охотника? Как я уже выяснила, по меркам этого мира отец Еленики богат.

Я видела во взгляде мужчины нежность, когда он смотрел на меня и Дайре. Он явно не тиран. Не похож он на строгого родителя, который принуждает дочь выйти замуж ради собственной выгоды. Почему же он так жестоко поступает с Еленикой?

Я решила не юлить, а спросить об этом напрямую. Кто обвинит меня в склерозе после возвращения с того света?

— За что ты так со мной? Почему отдаешь меня охотнику?

— Ты сама знаешь.

— Не уверена, что меня ждет спасение. А вот вам с Дайре действительно будет лучше без меня. Дочь-ведьма – клеймо позора на семье. Ты жертвуешь мной ради своего спокойствия?

— Вовсе нет! — мужчина нервно жестикулировал. — Я прятал тебя, сколько мог. Но твои силы растут. Если раньше тебя можно было посадить в лодку и отправить подальше в море, пока адепты ордена «Искоренителей скверны» проверяют наш остров, то теперь это не сработает.

В его голосе сквозила боль. Потеря жены все еще терзала мужчину. Моя злость сдулась подобно воздушному шарику, из которого выкачали воздух. Я хотела его ненавидеть и не могла. Он правда верит, что действует в интересах дочери.