Рябиновая невеста

Сейчас Игвар выглядел немного иначе: он стянул свои космы ремешком и надел огромный кожаный фартук кузнеца. И можно было бы подумать, что он и есть кузнец или плотник, что строит драккары в устье Эшмола. Но даже в темноте, при тусклом свете фонаря, его глаза казались светлыми, каким-то прозрачными и пугающими, но в то же время, они притягивали взгляд, не давая отвернуться.

— Ты знаешь, зачем они здесь? Их можно как-то прогнать? – спросила Олинн совсем тихо.

— Они не уйдут, пока не получат то, за чем их послали, — также тихо ответил ей Игвар.

— Послали?! – удивлённо спросила Олинн. – Кто послал?

— Конечно послали. Как и у всякого пса, у них тоже есть свой хозяин, − ответил Игвар спокойно. − Иди спать, пичужка. В крепость они не войдут. А вот тебе стоило бы убраться отсюда подальше, как только рассветёт.

— Куда убраться? – спросила она, чувствуя, как тревога ползёт по коже неприятной, неконтролируемой дрожью.

— Куда-нибудь, куда не доберутся воины короля, которые скоро появятся в Олруде.

— Но… Олруд выстоит! Это крепкий замок, и запасов у нас много, − возразила Олинн. – Эрль говорил…

— Эрль говорил! А если вас возьмут в кольцо и будут сушить болота и жечь торф, чтобы вы задохнулись в дыму, сильно вам помогут ваши запасы? – перебил её Игвар и, оттолкнувшись от стены, шагнул ей навстречу.

— Жечь торф?! – сглотнула Олинн.

— У аловласой Риган много способов заставить Север встать на колени, — жёстко произнёс Игвар.

— Аловласая Риган? Кто это?

— Это сестра короля Гидеона.

— Это та самая колдунья, о которой говорил Свен, — пробормотала Олинн. – Ты её знаешь? Ты видел её?

— Я её видел. И лучше бы никогда больше не видеть. Она призывает огонь. И Олруду не выстоять против её огня, так что тебе лучше бежать отсюда, пичужка. До того, как Гидеон перейдёт Красный порог. А хочешь − убежим вместе? Пойдём на север дальше, в Серебряную бухту, и уплывём куда-нибудь, − он вдруг шагнул ещё ближе и взял Олинн за запястье, ровно так, как тогда в избушке, только в этот раз осторожнее, почти нежно.

И там, где его пальцы коснулись кожи, будто огнём обожгло, но не больно, а, скорее, приятно. В голову ударил хмель, и, может, в этом был виноват напиток, а может, дым от болотного мирта, но Олинн на какое-то мгновенье показалось, что ветви серебряного дуба ожили и потянулись к ним.