Неслучайная встреча

Граф хотел убрать ее руку с плеча, но, когда прикоснулся к ее маленькой нежной ладони своей грубой, мужской, невольно подумал — вот дьяволица, будет сейчас искушать меня вечной жизнью! - и услышал шепотом ответ:

- Только если захочешь. Я не буду жить вечно, мы не боги, просто дольше. И как повезет, мы можем исчезнуть, раствориться пылью от чьей-то руки, не прожив и века!

Франческа видя, что ее не отталкивают стала делать ему масса плеч и шеи, граф молчал, ему стало тепло и приятно, он скучал по женщине рядом, с Адой все закончилось едва ли начавшись, его одиночество продолжалось уж столько, сколько ей было лет, но прямо сейчас, грусть ушла и пришли новые для него желания, неясные для него самого чувства к этой женщине, кем бы она не была.

- Вы сами видели. Так же любим, скорбим, ненавидим. У нас свои законы, другое питание, да и только, у людей тоже свои предпочтения в еде. Ты узнаешь гораздо больше, когда окунешься в наш общий мир.

Она назвала его на "ты" и неожиданно уселась на его колени полу боком.

- Франческа, - спросил граф, не предпринимая ничегошеньки с сидением ее на коленях, - эта связь контролируемая? Как ее уменьшить или увеличить, какие возможности, что с этим делать, зачем это?

- Никак не контролируется, понятно ты о чем, но это не в наших силах, это заложено природой, мы и люди сосуществуем вместе много тысяч лет и можем если хотим строить отношения друг с другом.

Франческа приобняла его и правой рукой провела по его щеке, за ухом, привлекая к присоединиться к игре. Терять то было нечего действительно, граф приобнял ее за талию и опустил руку на ее бедро. Приободрившись, она, улыбаясь, стала расстёгивать его жилет, а затем и рубашку.

- Лоренцо, - нежно шепнула Франческа и вставая взяла его за руки, он не выдержав ее напора и манящего взгляда, встал следом и развязал пояс на ее халате, уронил его с плеч и халат мягко упал на пол, а следом и ее сорочка, затем граф бережно подняв отнес ее в свою постель, где она, приняв завлекательную позу одалиски замерла в предвкушении, смотря как он потушив большую часть свечей и оставив полумрак разделся сам, чувствуя, что его обнаженное тело нравилось ей, а его белая кожа, как следствие перенесенного в юности заболевания, чахотки, не была неприятна ей, ведь почти не отличалась цветом от ее.