Венерианка

– Когда появился ты, я ее простила, хотела с ней поделиться впечатлениями от новых ощущений, – она имела в виду наркотики. – Мне не нужен был Костя, я бы все ей отдала, – призналась она. – Я так соскучилась, – зарыдала она.

   – Наркотики тебя погубят, – заключила я, а у Марины загорелись глаза.  – Лиля не нуждалась ни в Кости, ни в новых ощущениях, ни во мне, – завершила, хмыкнув, я.

   – Я нуждаюсь. У тебя есть? – судорожно вцепилась она в меня.

   – Ты же знаешь, я не ношу с собой, – недовольно буркнула я.

   – А в машине? Там есть, я знаю, – настойчиво просила она, я молча смотрела. – Если я умру, тебе станет легче?

   – Ты обязательно умрешь, – заверила я ее, – если не согласишься на лечение. – Я уже неоднократно предлагал ей лечиться, но она не признает себя зависимой. Она сравнивает это с сексом. Ей нравятся ощущение оргазма, когда ей этого захочется. Как заядлый курильщик, не куривший полдня – также сравнивает она. 

   Я бросила пакетик с порошком на лестницу и сказала:

  – Это последняя твоя доза.

Потом я ушла, ненавидя себя за слабость. Возле соседнего подъезда я заметила стоящего ко мне спиной Костю. Я не могла не подойти.

   – Что ты здесь трешься? – обратилась я к его спине. Он обернулся.

   – Стою, курю, никому не мешаю. В чем дело? – с вызовом ответил Костя.

   – К Марине подходил? – дружелюбно держалась я.

   – Не переживай, между нами ничего не произошло.

   – А что же мне свои вопросы не задал? – хмыкнула я. – К Маринке побежал. Небось, ее увидеть хотел? – потихоньку нажимала я. – Соскучился.

   – Я же сказал, она мне не интересна, так что расслабься, красть в мешке, я ее не собираюсь, – заверил Костя. Он был зол, что меня накалило.

   – И что это нормальным парням пустышки вроде Марины жизнь портят? – спросила я пустоту.

   – Ты просто гад, – стиснул зубы он. – Это ей с тобой не повезло. Из-за таких, как ты, урод, нормальные люди страдают, – еле держал себя в руках Костик, сжимая кулаки.

   – Ты себя с Маринкой имеешь в виду? – догадалась я. Как он был зол. Похоже, он не успокоится, пока сам не наступит на грабли. Хорошо, пусть наступит.