Венерианка

Они стали собственностью мужского пола, их вещью, служанками, куклами для утех. Дети мужского пола по достижении восьми лет отдавались в спецшколы, а девочки делили участь матерей. Никто не знал, что это за школы для мальчиков, чему в них учат. Явно, не доброму. 

За год жизнь в городе изменилась до неузнаваемости. На улице патрулировали полицейские. Женщин тщательно проверяли. В базе данных была информация о зарегистрированных женщинах, то есть живущих в семьях. Если документ-бейджик не подтверждал этого факта, то женщина задерживалась и увозилась куда-то.

Полицейские позволяли себе многое: применение пистолетов, электрошокеров, даже в отношении детей. 

Лёша меня запирал. Не думаю, что он беспокоился обо мне, так как на улице было опасно, я просто должна была быть дома. А с его приходом начинался домашний ад. Мои дети жили в страхе вместе со мной. Я научила их скрывать страх и повиноваться. Когда Леша все-таки бил Нику, она не плакала, научилась, чтобы не злить его ещё больше. Даню он почти не замечал.

Главное, Даня был дома. 

Я готовила для нас, стирала, убирала, выполняла его поручения, терпела его выходки, молчала – это были основные мои задачи.  Телефона он меня лишил. Может, думал, что я кому-нибудь пожалуюсь, позвонив. Смешно. Кому в этом мире можно пожаловаться? Господу Богу? Он давно забыл о нас. 

Как там мама, Аня, я тоже не знала. Анютка звонила как-то около года назад, жаловалась, что отец заставляет их передвигаться дома на коленях, в школу не пускает. Это не нормально, я знала, но, что я могла сделать.

Я посоветовала, сдать отца в психушку. Что дальше стало с ними, я не знаю. Я терпела безумие Лёши, психушка и нам бы не помешала. И так стало в каждом доме, где был мужчина. Они захватили не только дома, но и погрузили в хаос весь мир. 

Вторник, 23 марта. 2050 год. Полдень. 

– Давай с нами, Ника, – позвала я играть в настольную игру дочку. 

– Нет желания, – пробурчала Ника. 

– Весело же, пойдём, – хохотала наигранно я. – Даньке нравится.

 

– Пускай, я наверх.

Ника пошагала в свою комнату. Мы остались на просторной светлой кухне, играя и веселясь. 

Через час Даня измотался и начал зевать. 

– Пошли к сестре. Сестра, наверное, уже спит, и мы ляжем. 

Данил послушно пошёл за мной за руку. Мы вошли в детскую, в ней Ники не было. Мне казалось, она пошла в комнату. Значит, в нашей спальне уснула, – подумала я и, уложив Даньку в постельку, направилась проверить спальню.