Венерианка

 

Шеф говорил вполне серьёзно. Здесь потрошить человека? Отморозки. 

– Зачем это? 

– Будешь учиться создавать подобные органы. 

– Вы с ума сошли? Я не буду связываться с внутренними органами. 

– Я – говорю, девочка, ты – делаешь. Если не хочешь связаться с Робертом. 

Подождали минут двадцать – пациент умер, не приходя в сознание. У него остановилось сердце. 

– Быстро готовим операционную. 

Он имел в виду лабораторию. Там был операционный стол и над ним светодиодная большая лампа.

 

– Переносим его, быстро, – скомандовал Роман Васильевич. – На стол, живо, – все громко подгонял он. 

Парня уложили на стол трое крепких ребят. Роман Васильевич облачился в белый халат, колпак и марлевую повязку. На руки он спешно надел медицинские перчатки. Ему подали инструменты из его чемоданчика для резки и пилки грудной клетки. По видимому, пациенту хотели вскрыть грудную клетку. Я стояла и с ужасом наблюдала за происходящим. Через пятнадцать минут посильного труда шеф скомандовал:

– Алиса, набирай шприц со своей фирменной жидкостью.

 

– Что вы собираетесь делать? 

– Набирай, черт возьми! – с нетерпением крикнул снова он. 

Я начала набирать из ампулы. Набрав, подошла к врачам. Передо мной предстала картина не для слабонервных. Раскрытая специальным инструментом человеческая грудная клетка, внутри которой виделась замершая главная мышца. 

– Коли! 

– Куда? 

– В сердце. 

– Это бессмысленно, – повторяла я, намереваясь дотянуться до сердца шприцем.

Уколола. Ввела. Ждём. 

– Оно должно забиться? – уточнила я намерения хирурга. 

– Должно хоть что-то произойти. 

Все ждали чуда. Смотрели неотрывно на бездыханное кровавое тело. Вокруг сердца начала формироваться ткань. Сердце начало работать. Начало, а потом прекратило и почернело. Эксперимент не удался. Человек умер дважды. Я не могла больше смотреть на это. Я убежала подальше, прикрывая рот от приступа рвоты. Ком встал в горле, и нельзя было его сглотнуть.

Я побежала к двери, будто надеялась сбежать оттуда, но она, конечно же, была запрета. Тогда я скатилась по двери вниз, села на корточки и зарыдала от безысходности. Человек умер на моих глазах. Человек. Его убили и неизвестно, что сделают ещё с его несчастным телом. Я ничего не могла сделать, я знаю, но так паршиво, будто я виновата в чем-то. Я хочу умереть. 

Делегация подошла ко мне. Они отшвырнули меня от двери.