Чужак в зеркале

Высокий столик-комод у ванны, на котором в металлическом блюде лежала жёсткая мочалка и несколько различных бутылочек с маслами и настоями. Пол полностью закрывала громадная тростниковая циновка. Всё это освещала пара небольших чаш с маслом, подвешенных на цепях к потолку.

Я подошла к ванне, от любопытства коснувшись пальцами кромки воды – пар показался мне чем-то волшебным после холода приёмной комнаты, но и на деле вода нетерпеливо укусила мои пальцы. А, может, я просто ужасно замёрзла.

– Горячая? – не оборачиваясь к управительнице, спросила я.

– Горячая, молодая госпожа. Внизу не гасят печь, поддерживая температуру, – с удовольствием отчиталась женщина. От подобострастия я испытала отвращение.

– Их труд не пропал даром. Я искупаюсь, сама. Мне нужна чистая одежда и полотенце.

Я не слышала больше голоса старшей служки, но, обернувшись, видела её торопливые кивки. Внезапное воспоминание о доме, где остались родители и старший брат, пребольно пнуло меня под коленки. Я едва удержалась на ногах.

– Хватит кланяться! Это раздражает! – резко отчитала я женщину, пытаясь оправдать ложь в первую очередь для самой себя.

В доме Вайрамо слуг было немало, но они почти не попадались на глаза, выполняя свою работу, как невидимки – быстро, тщательно и тихо для хозяев. Или для их игрушек, коей оказалась я сама. Наверное, эта женщина привыкла к такому прислуживанию, но мне было стыдно перед той, что втрое, если не больше, старше меня. Но она слушается, испуганно замерев на пороге, чем больше распаляла меня.

– Надин, у меня к вам просьба, – обратилась я к управительнице, уже мягче и спокойнее.

Развязав широкий пояс платья с вышивкой «моего» дома, я скинула все наряды один за одним прямо на пол. Сквозняка я не чувствовала, бесстыдно стоя голышом перед женщиной, круглыми от удивления глазами наблюдавшей, как в ворох шёлка падают гребни и заколки-палочки.

– Пусть это всё отправят обратно… к отцу, – проговорила я, очень сожалея, что не могу снять, как платье, татуировки клана Вайрамо, снять, и забыть о нём, растворившись в роду Фархар.

Если бы можно было! До конца моих дней и рисунки на теле, и всё вокруг будут напоминать мне о первой крупице моего вранья. Сложно сказать, к счастью или к радости – недолго.