Поцелуй для спящей принцессы

Во-вторых, они удивительно внимательно относились к соперницам за внимание их избранника (то есть, всем нам известного короля).

Так, новая северная королева с первого же взгляда невзлюбила Дара, этого взявшегося непонятно откуда еще одного наследничка. Еще больше не нравилось ей то внимание, которое уделял ему Идвиг. Старшие сыновья держались друг за друга. А король — за младшего. Куда такое годится?

А уж когда он подрос, королева невзлюбила его с новой силой — догадалась, с кем именно он теперь проводит время.

А она догадалась. Вина в этом была даже не Дара, а короля с его взглядами, направленными куда-то мимо мебели, сквозь стену, в закулисья собственной души.

Нужно было срочно что-то решать.

И она решила.

— Мы с твоими сыновьями отправляемся к моей матушке, — заявила королева однажды утром, за завтраком, в самом начале очередного бесполезного лета.

— Вот как? — поинтересовался Идвиг.

Годы ничуть не щадили его — годы никого не щадят, даже королей. Благородное серебро и жемчуг его волос сменялись пеплом — ничего уже не значащими остатками огня.

— Вот так, — королева кивнула. — Воспитание, я все понимаю. Корабли и пиры. Но мальчикам нужно больше общаться с природой. С простыми людьми. Иначе они вырастут совсем бессердечными, — и во взгляде ее читалось: такими же, как ты.

— Хорошо. Я передам старшему. Пока они мне не нужны.

— Как будто когда-то они были тебе нужны, дорогой, — на лице королевы появилась слащавая улыбка. — Младшего мы тоже берем с собой.

— Я тебя понял.

— Самого младшего, я имею в виду.

На мгновение они встретились взглядами — два ледяных клинка, — и Идвиг нахмурился:

— Зачем тебе Дар?

— Дар, — королева протяжно вздохнула. — Верну я тебе твоего Дара в целостности и сохранности. Он у тебя совсем зашуганный. Пусть больше времени проводит с братьями. А не с женщиной, которая произвела его на свет и бросила здесь в надежде обеспечить отпрыску королевскую жизнь.

Лицо короля не поменялось. Лишь только во взгляде появилось что-то нехорошее.

За окном шумел ветер, песни его были недобрые, предостерегающие. Он скорее даже выл, как старый озлобившийся волк, что идет в схватку, точно зная — битва будет последней; но гордость свою предать не может.

— Вот как.

— Иначе уже завтра даже в самом отдаленном уголке королевства будут шептаться о том, что тайна нашего нечестивого короля наконец раскрыта.

— Вот как.

— Со мной ты ничего не посмеешь сделать.