Поцелуй для спящей принцессы

— Идвиг, но обойдемся без поклонов.

— Почему должны быть поклоны?

В те времена Идвиг уже был королем, пусть еще и не великим. Но почему-то в этом не признался. Махнул рукой. Заметил для самого себя скорее:

— Потом расскажешь, когда доберемся. Дорога мерзкая, будет трясти.

Покинул повозку и задернул шторку.

Никакой тряски Ниссель не ощутила. В этот раз намеренно перестала воспринимать действительнось. Уснула. Оказалось, очень приятно спать, когда весь страшный бушующий мир снаружи, а внутри тихо и безветренно. Лошадьми управляет человек, который явно знает в этом толк.

Люди много в чем толк знают, на самом деле, пусть и феи (что темные, что светлые) относятся к ним с пренебрежением.

Ниссель проснулась за несколько мгновений до того, как ближайшая деревня была настигнута. Заржали лошади, остановилась повозка, резко распахнулась шторка.

— Чуть румянее стала, — удовлетворенно заметил Идвиг. — Меньше похожа на воскресший труп.

— Я сама по себе бледная.

— Вижу. Из аристократов?.. Родители берегут, как сокровище? Не уберегли, видать… Сама пойдешь? Донести? У меня тут старая должница последние дни доживает.

К ней направимся.

— Дойду, — сказала Ниссель, ничуть в себе не сомневаясь. Ещё бы. Она уже столько прошла. И даже представить боялась, сколько еще предстоит преодолеть.

Деревня была самая настоящая, описанная в многочисленных романах. Шаткие деревянные домишки, дым над крышами. Самый покосившийся дом — на отшибе, живет в нем, конечно же, ведьма, которая никого не жалеет: ни наивных девиц, ни самонадеянных юношей.

Куда же еще может пойти путник, кроме как к ведьме? Туда Ниссель под предводительством Идвига и направилась добровольно.

Ведьма копошилась во дворе.

С неба продолжал падать снег, каждая снежинка — точно искусное кружево, темные феи всё готовы отдать, чтобы себя таким украсить. Ведьма подметала тропу, ведущую к покосившемуся крыльцу, и эта тропа тут же вновь заметалась снегом.

Идвиг прошел через калитку, не спрашивая разрешения.

Ниссель шагнула следом за ним, встала за спину, чтобы быть незамеченной.

Ростом она была Идвигу в лучшем случае по грудь, спрятаться ничего не стоило.

Ведьма подняла на них свой колдовской взгляд — глаза у нее оказались темно-карими, слишком молодыми для морщинистого тела и согнутой под тяжестью лет спины. Горела в них тайна. Никакие иные доказательства Ниссель не требовались. Она слишком часто смотрела в глаза той, что жизнь свою посвятила колдовству.

— Гляди, какую привел, — ведьма покачала головой.