Поцелуй для спящей принцессы

Прежде чем вступить в разговор, матушка долгое время рассматривала Кретте — в глазах её было скорее осуждение или отвращение, чем радость от встречи.

— У твоих сестёр вышло бы лучше, — наконец сказала матушка. Цыкнула, наградила Кретте разочарованным взглядом. — Ты слепа и глупа, как курица. Не видишь дальше собственного клюва. И вот на жизнь этого ничтожества я обменяла собственную жизнь? — Лицо её стало свирепым. — Да ты даже не можешь постоять за себя. Слабая. Никчёмная.

— Мама, — шепнула Кретте. Будто и в самом деле стала на это мгновение маленькой девочкой.

— Да правда ли? — Матушка улыбнулась злой, кривой улыбкой.

Она поднялась, приблизилась к стулу Кретте, и та только сейчас разглядела, какая матушка на самом деле худая — одни кости. Она обошла дочь по кругу, опустила на плечо тяжелую ладонь. Неожиданно матушка крикнула:

— Соберись! Не позорь меня! Не позорь род!

И так сильно тряхнула Кретте за плечо, что фея проснулась.

Вернувшись в клетку, фея осмотрелась по сторонам новым, куда более осмысленным, взглядом. В этот раз глаза её были ясны, а душа — наполнена рвением.

Матушка оказалась права.

Но и Кретте не обманывала её. Она никогда себя не жалела. Решалась на такие вещи, на какие решится не каждый. Просто в этот раз сообразила не сразу.

Но теперь ей предстояло воспользоваться второй великой способностью темных фей. И сбежать отсюда, чтобы потом уже, имея в распоряжении свое королевство, начинать действовать.

Заклинание на перемещение она не репетировала прежде; оно требовало слишком большой отдачи даже для коротких расстояний — бессовестно лгали все те сказки, которые говорили об его несомненной полезности для темных фей. Но Кретте знала последовательность, в которой следует осуществлять это заклинание. И имела достаточно желания для того, чтобы ее проделать.

Она понимала, что очень сильно рискует.

И всё же это было лучше прозябания в заточении. Кто не рискует, тот не правит королевством; а Кретте оставалась королевой, несмотря ни на что.

…Мир закружился-завертелся, слился в единое смазанное пятно, рассыпался на множество одинаковых частиц. Лишь запах плесени никуда не исчез. Кретте подумала — значит, пустота тоже плесенью пахнет. И это открытие показалось ей довольно неприятным, ибо она намеревалась пользоваться этим заклинанием еще не единожды (если, конечно, у нее получится всё сейчас). А каждый раз вдыхать плесень не хотелось.