Принц, ты попал! Твоя Золушка

Я бросила красноречивый взгляд на чайник, от которого поднимался пар, но говорить ничего не стала. Это повторяется каждое утро, без существенных изменений в сценарии.

– Что на завтрак? – более уравновешенная Лола высунула нос из-под одеяла.

– Как обычно, – пожала плечами я. – Вареные яйца и овсянка, полезная для цвета лица.

Грета скривилась.

– Ненавижу овсянку, – будто бы выплюнула она. – Сколько можно повторять? Ты вообще слов не понимаешь?

Я едва заметно вздохнула. В душе снова взметнулась привычная уже веселая злость.

– Распоряжение вашей матушки, – напомнила я, пряча ехидную улыбку.

– А мне плевать! – схватив тарелку, Грета с силой швырнула ее в стену. Лола, привычная к выходкам сестры, сдавленно охнула. Липкая овсянка серой кляксой растеклась по шелковым обоям и медленно поползла вниз. Оловянная тарелка с грохотом покатилась по полу, разбрызгивая вокруг себя остатки каши.

– Убери! – рявкнула Грета, с отвращением глядя на учиненный ею беспорядок.

Покачав головой, я сняла с подноса полотенце и принялась спасать обои, уже точно зная, что останется жирное пятно.

Кое-как собрав остатки каши обратно в миску, я тщательно вытерла пол, чувствуя на себе одинаково неприязненные взгляды.

– А яйцо? – закончив с уборкой, спросила я, уже точно зная, что будет дальше.

– Засунь его себе…! – Грета демонстративно отвернулась, и тут я даже могла ее понять. Во всем королевстве, наверное, не нашлось бы второго подобного человека с такой сильной аллергией на куриные яйца.

Лола наконец-то выбралась из постели и с отвращением уставилась в свою тарелку.

– Остыла, – заключила она, но швырять об стену не стала, просто отодвинула в сторону, сморщив нос так, будто ей предложили миркутанских слизней, а не обычную овсянку.

Что ж, и на этом спасибо.

Завтракать сестрички, похоже, не станут.

– Как спалось? – не поднимая взгляд, я привычными движениями разлила по чашкам травяной чай. Грете с двумя кусочками сахара, Лоле – с медом. Все, как они любят.

Ответ мне не требовался.

Я и без того знаю, как они спали. Сама накануне уронила их свежевыстиранные простыни в заросли ядовитого плюща. Щеки Лолы уже начали покрываться едва заметной сыпью, а Грета нервно почесывалась, еще не подозревая, что очень скоро ее лицо раздуется и станет напоминать перезрелый помидор.

– Уж получше, чем ты на своем вонючем чердаке, – усмехнулась она, забирая у меня чашку и будто ненароком опрокидывая на мой чистый передник овсянку Лолы. Очаровательное создание.