Вторжение в Мидгарт

Хильдрун целовала и сминала в объятиях его сильные плечи, зажимала меж бедер горячий и твердый как камень ствол мужской плоти, который неудержимо, настойчиво рвался вверх к тому, что пылало огнем и исходило влагой. Эта нарочитая борьба вызывала в ней бурю чувств, скоро обретших полный контроль над ее рассудком. Перевернув Вульфа на спину, она легла сверху и раздвинула ноги, позволяя ему заскользнуть в нее. Вскрикнула сначала от боли, затем от гигантской волны сладострастия, захлестнувшей мозг, и, согнув ноги в коленях, начала змеиный танец, двигая бедрами и с каждым мигом ускоряя темп.

Вульф сжимал в ладонях полную, упругую грудь и наслаждался изящными контурами извивающегося тела, похожего на тень змеи в блеклом свете загорающихся звезд.

Словно волчица, воющая на луну, Хильдрун вскрикнула и застонала, закинув голову к сумеречному небу. Ее тело затрепетало в судорогах страсти, которые знаменовали момент наивысшего блаженства…

* * *

…Некоторое время спустя они лежали рядом, целуя и поглаживая друг друга.

Полная луна ласкала серебряным светом их тела, свежий ветерок приятно холодил кожу.

Когда они оделись и направились к лагерю, Хильдрун едва слышно проговорила:

– Вульф, я не лгала тебе. Я… я в самом деле тебя люблю.

Вульфу стало жаль девушку, чьи искренние глаза прекрасно говорили о ее чувствах. «Да, ты не лгала, ты очень мила, нежна и безумно красива, – думал Вульф, – и ты действительно меня любишь. Потому что можешь любить. А я не могу. За любовь платят любовью, но моя осталась на дне колодца Мимира, и мне не вернуть ее.

Если б я мог заставить тебя разлюбить меня, я бы сделал это: не хочу, чтобы ты страдала». Но вслух Вульф сказал:

– Мне было очень хорошо с тобой.

Хильдрун ничего не ответила, лишь ускорила шаг. Она шла и глядела в сторону, пряча глаза. Лунный свет играл бликами в золоте брошки на ее плече. Когда они подошли к лагерю, Хильдрун взглянула на Вульфа и промолвила:

– Мне пора.

Она мягко улыбнулась и зашагала прочь. Но миг спустя резко остановилась, будто наткнулась на невидимую стену, затем обернулась и подошла к Вульфу в плотную.

– Я все равно люблю тебя! – страстно прошептала она, встала на цыпочки и поцеловала его в губы.

Вульф стоял и смотрел вслед удалявшейся фигурке, не зная, что думать, что чувствовать. Ему вспомнился таинственный шепот Мимира, похожий на шелест листьев под предрассветным бризом: «Любовь юного воина кажется мне достойной платой за глоток из моего колодца».