Волшебный пятак

— Быстро телеграфируй им, чтобы мчались сюда и спасали меня от приступа неудержимой любви и счастья.

— Не смогу, они же пропали.

Марта неожиданно сделала серьезное лицо и присела на край дивана.

— Правда, Вань, я ни разу среди современных книг не встречала такого спектра разобранных ситуаций с точными и емкими выводами. Многое из написанного тобой — это то, что я чувствую, ты просто будто меня наизнанку вывернул, хоть и писал не про меня, а в общем.

— Я не знаю, Марта, правда. В какой-то момент я лежал ночью и думал обо всем этом и утром решил запечатлеть это на бумаге.

Так как образ печатной машинки твоего отца все время стоял перед моими глазами, я даже знал, как именно я это сделаю.

— Чтобы что-то не просто понять, но и осознать, нужно вдумываться в каждое слово, на каждом шагу задавая себе самый неудобный вопрос «почему?» и отвечать на него.

— Этого не было. Я просто сел около машинки, и оно само начало печататься, я ведь даже почти не правил ничего — это почти все с листа.

— Хорошо, в любом случае тебе эти бумаги больше не принадлежат, в понедельник отдам их Серафиме, у нее отец какой-то крутой редактор, пусть прочитает и скажет нам, что с этим делать.

Будем делать из тебя знаменитость.

— Ты, конечно, отдай, только знаменитость из меня не получится, — немного грустно произнес Иван.

— Это почему же?

— Ты мою финансовую ситуацию знаешь.

— Да ничего страшного, придумаем что-нибудь, если твое произведение получит положительную оценку.

— Двойка — это тоже положительная оценка, — отшутился Иван.

22

Во вторник Иван сидел на своей любимой лавочке на университетской площади в тени деревьев, слушая чириканье воробьев, скакавших вокруг него веселым хороводом, и смотрел сквозь фонтан в сторону, откуда обычно появлялась Марта. В голове у него было, как никогда, светло и проветрено, как обычно бывает после удачного окончания какого-то большого дела или этапа. Ему нравилось смотреть, как Марта, одетая в одно из своих воздушных платьев, выходит из аллеи и направляется к нему, постепенно увеличиваясь в размерах, не теряя, однако, своей ангельской прозрачности.

«Как же мне повезло», — возникала в его голове каждый день одна и та же мысль, чувства собственничества он был лишен напрочь. Он вставал ей на встречу, обнимал ее, целовал, поглаживая шелковые волосы, они брались за руки и мир для них замыкался, обретая свою обычную в последнее время целостность.

— Отец Серафимы уже все прочитал и оценил. — Марта сразу приступила к волновавшему ее делу.