Оборотень по объявлению. Моя свободная пара

Все равно куча вопросов!

— О чем ты?

— О доме моего дедули по папе, ядрен батон. Это логово находится под двумя участками. Один домик сверху — бабули-хитропули, а второй — ее третьего мужа.

— Ты ее внук? — ужаснулась я.

Если так, то это же джекпот по генам!

— Нет. Мой папа от другой женщины, слава ядрену батону! Моя настоящая бабушка рано покинула этот мир, а новая жена заставила деда быстренько присоединиться к миру усопших. Так что половина логова — моя. И попрошу больше не водить сюда кого попало.

Арсений закрыл дверь в крохотную комнату, куда затащил Буру и Сашу, и послышался скрежет, словно кабинка лифта поехала. А когда я дернула ручку на себя, то никого не увидела.

Вот это да!

Я оглянулась и внимательно осмотрела логово. Гостиная, дверь в спальню, дверь в кладовую, дверь в крохотную «лифтовую-грузовую», в которой ребята отправились наверх. И еще две двери: скорее всего, в туалет и на кухню.

Это что же получается, жить вместе с медолисом придется? И как делить все будем?

Арсений вернулся через минут пять жутко довольный собой, но почему-то с красными глазами.

— Я так и вижу на твоем лице подпись шалости. Стоит беспокоиться за парней? — спросила я.

Медолис посмотрел на себя и отряхнулся:

— Слышала про последнее исследование ученых? При физических нагрузках очень полезно плакать. Снижается уровень кортизола в крови. Представляешь, ядрен батон?

Он это всерьез? Правда плакал, пока Сашу и Буру таскал?

— Ну как, уменьшил гормон стресса в организме? — спросила я, до сих пор рассчитывая, что он шутит.

— Раза в три. Реально работает, ядрен батон! — Медолис посмотрел на свою толстовку, в которой словно в стог сена залез, потом на меня и тяжело вздохнул.

Еще раз посмотрел на себя, потом снова на свою одежду на мне.

— Да куплю я себе одежду и свою привезу. Не косись так, — пробормотала я.

Медолис снял толстовку, остался в футболке и штанах и с умоляющим выражением лица протянул травяной верх мне:

— Не очистишь, ядрен батон?

— Вот еще! — фыркнула я.

— Я ради тебя старался, ядрен батон. — Арс захлопал глазками совершенно по-детски, но с его яркой внешностью это смотрелось скорее мило.

Ох, не одно сердце красноволосый разобьет. В норе девчонки ему давно проход давать перестали. Бешеная и обаятельная натура, язык как помело, ум — как ядовитый клинок ножа. Для меня это слишком, а девчонкам нравился жуть как. И знал это, засранец.