Двуликая

Как и ты – жемчужиной моей коллекции…” – он убрал руку.

– Спасибо, Дарк, – Элоиза не стала возмущаться, не смотря на оскорбленные чувства Норы, и улыбнулась ему в ответ, – увидимся после спектакля?

– Я как раз собирался спросить о том же, – его улыбка отдаленно напомнила хищный оскал, а в глазах сверкнуло жидкое золото, – позволишь проводить тебя до дома?

– И даже кофе угощу, если расскажешь еще что-нибудь о своих достижениях, – она подмигнула.

“КАКОЙ К ЧЕРТУ КОФЕ?!” – Нора вспыхнула от одной мысли, что сестра собралась и дальше заигрывать с этим типом, – “Изи, ты в своем уме?!”

“Хватит орать, я же не в отель его зову! От чашки кофе ничего плохого не случится.

Нора немного притихла, хотя недовольство в ней усиливалось с каждым мгновением.

– Договорились, Элли, – Дарк усмехнулся и ушел за сцену, хотя не планировал покидать ее на весь спектакль. Он следил за ней издали, чтобы считать как можно больше информации. Что ее привлекает.

Пока волшебница наслаждалась спектаклем, в другой части города Винсент пытался погрузиться в работу с головой. Его одолевали неприятные мысли, странные предчувствия, и попросту злость. Отношения с Элли были похожи на огромные качели, висящие над обрывом. В одно мгновение он мог быть на вершине счастья, ощущая каждой клеточкой тела любовь рыжеволосой бестии, и это было приятнее любой авантюры, острее погони. Однако были мгновения, когда во взгляде и действиях девушки он угадывал боль и отторжение, и в такие моменты детектив чувствовал себя потерянным и одиноким.

Чтобы выяснить, что он делает не так, Винс неоднократно обращался к Уиллу за советом, но тот только разводил руками. Его можно было понять, в конце концов они жили вместе с сестрой не так много времени. Мёрдок физически не мог знать все ее мысли и причины перепадов настроения. Он старался помочь другу по-своему. Иногда звонил Элли, чтобы ненавязчиво узнать, как ее настроение, все ли в порядке.

Но “хорошо” было не всегда! Даже Уилл, наслушавшись жалоб друга, понимал, что с Элли происходит что-то непонятное.

– Я не знаю, друже, – повторял Мердок всякий раз, как они пересекались в баре после совместного дела, – мы с Элли близки, но не настолько, чтобы она посвящала меня в свои любовные дела.