Двуликая

Ты ведь не питаешь теплых чувств к Винсенту… “ – Нора вздохнула, – “И почему мы не можем оставаться единым целым, как много лет до этого? Невыносимо!”

“Огорчу или обрадую, но однажды это все равно случилось бы. Только теперь я это вижу так же ясно, как дождь за окном. Мы будто должны были родиться каждая в своем теле изначально, но вышло совсем иначе. Нам остается либо смириться с этим и ждать момента, чтобы отобрать первенство… Либо найти путь к компромиссу и разделению. “

От слов Элоизы Норе стало не по себе.

“Хорошо. Я согласна. Ты выберешь, чему хочешь учиться, и скрипку достанем. Составим расписание?”

Спустя несколько часов обсуждений и внутренней борьбы Элли пришлось отвлечься от диалога со своим вторым “я”. В дверь ее комнаты тихо постучали.

– Элли, я могу войти? – послышался голос Уильяма.

– Да, конечно, – девушка прокашлялась, от долгого молчания в горле было легкое першение.

Мёрдок вошел в комнату и неловко улыбнулся.

– Как ты себя чувствуешь?

“Немного двояко”, – в голосе Изи прозвучала явная ирония.

“Не мешай, я должна сосредоточиться на диалоге!” – шикнула на нее Нора.

– Относительно в порядке, спасибо. А ты поспал?

– Так и не смог уснуть. Да и ты тоже… Элли, я хочу знать правду. Утром ты молчала и отвечала сухо, почти без подробностей. Думаю, ты не хотела, чтобы Винсент знал что-то, что произошло, пока он был в отключке.

“Решай сама, Нора. Я могу рассказать ему об этом без стыда – Роберт убил и его мать тоже. Думаю, Уилл имеет право знать.”

“Ты права…” – нехотя признала Нора, – “Только расскажи ему сама.”

Девушка ненадолго отпустила контроль, уступив место своей новоиспеченной соседке.

– Ты прав, – глаза колдуньи сверкнули северным льдом, – Я не хочу, чтобы он знал… Роберт мертв.

– Ты убила его? Но постой, ты же говорила, что это может навредить тебе! – Уилл взволнованно окинул ее взглядом, словно искал повреждения, – что произошло? Почему ты изменила решение?

Изи поморщилась и осторожно села напротив брата. Ее движения были немного скованными и неловкими, Мёрдок списал это на усталость и стыд. На деле же Элоиза просто привыкала к контролю над телом, а потому говорила медленно и аккуратно.