Двуликая

Но в конце концов она отделалась кратким объяснением:

– Матильда говорила, что маги не особо скрываются от окружающих, если имеют достаточно сил, чтобы потом подправить память человеку в случае неприятностей. Колдуны послабее не афишируют свои силы вовсе. И все из-за природы людей видеть во всем необычном опасность. История показала, что любые громкие проявления магии на людях заканчивались в лучшем случае скандалом и гонениями, в худшем – смертью на костре. Сейчас иные времена, но осторожность так и осталась главным кредо волшебных созданий.

В этом был смысл. Но почему-то Уиллу этого показалось мало. Как будто должна была быть еще причина, и даже не одна, чтобы сильный прятался от слабого. В его глазах даже слабейший маг на порядок сильнее человека.

Один из ответов нашелся спустя неделю его жизни в доме Элли. Девушка дала кузену книгу по теории магии, и из нее Мёрдок узнал, что даже обычный человек при должных знаниях может научиться колдовству. Это совсем не просто, и далеко не все способны контролировать потоки природной энергии без проблем, но даже такой призрачной возможности хватило, чтобы понять: если люди будут знать, что рядом с ними живут столь мощные создания, ими овладеет жажда стать такими же, а то и сильнее.

Опираясь на историю, Уилл быстро сложил два и два. Страх плюс возможность получить власть над тем, чего боишься, порождают жестокость к тем, у кого есть запас собственной магии.

Помимо вопросов насущных и магических, Уильям с интересом узнавал все больше о своей кузине.

За магией, что выделяла ее из толпы, скрывалась и человечная сторона Элли Деамон. Она оказалась потрясающе творческой личностью: в ее арсенале был неплохой художественный навык, игра на скрипке и сильный, хорошо поставленный голос. Увы, последним даром девушка не пользовалась, так как панически боится сцены. Зато картины… Да, Уилл был искренне восхищен талантом сестры.

– Удивительно, как мама тебя на хореографию не затащила! – как-то заявил он после того, как девушка показала ему работу, посвященную Эрике.

Элли изобразила свою тетушку в годы расцвета – такую юную, изящную и свободную, парящую в легком танце над городом. Это было уже спустя месяц их совместной жизни. Девушка не пользовалась магией, когда дело касалось искусства. Она этого не говорила, но Уилл понимал, что картины – нить, что связывала ее с не магическим, но счастливым прошлым рядом с ее матерью.

– Она пыталась, – Нора закатила глаза, сложив руки на груди.