Двуликая

Она была твердо уверена, что именно в тете причина всех ее несчастий. Что Аньела никогда бы не стала скрывать от нее столь важную тайну без науськивания старшей сестры.

Как ни странно, сплотило их общее горе. Когда мама Элли скончалась от болезни, обе женщины оказались абсолютно беспомощны перед лицом утраты. Нора помнила, как впервые осознала, что тетя – такая же жертва семейной истории, как и она сама. Им обеим не удалось даже побывать на похоронах Аньелы, и все, что осталось на долю двух горюющих дам – сплотиться.

Теперь же она была одна.

Элли не помнила бумажной волокиты, последовавшей за смертью Эрики. Похороны помогли организовать родители ее учеников, ведь за восемь лет жизни в России женщина успела завоевать уважение и любовь своих подопечных и их близких. Вокруг Норы кружили знакомые тети, каждый старался проявить сочувствие и заботу, но девушка толком не слышала их. Она молчала, изредка кивая в ответ на многочисленные вопросы организаторов, и никак не могла вынырнуть из омута собственных воспоминаний и странной апатии.

Было то, что определенно пугало ее. Странное ощущение горькой радости и наслаждения от обретенной свободы. Элли впервые осознала, что теперь ничто и никто не держит ее в этой стране. Никто больше не может навязывать ей свое видение жизни. И она никому ничего не должна. Эти чувства тлели где-то в самой глубине сердца юной колдуньи, под толщей скорби и апатии, но они были так же реальны, как свет солнца за окном.

“Может быть одной не так уж и плохо. Я смогу пойти куда угодно. Сделать, что мне самой угодно. И никто не станет переживать обо мне, читать мораль…” – думала Элли во время похорон. Эрику хоронили в закрытом гробу, чтобы не шокировать школьников, пришедших попрощаться. Все было организовано буквально за три-четыре дня, но нельзя было сказать, что наспех. Эрика была католичкой по официальным данным, так что и церемония прошла в соответствии с правилами.

Присутствующих было на удивление много. Нора понятия не имела до этого дня, как много людей любили ее тетушку. После церемонии девушка оказалась окружена сочувствующими лицами, и лишь пару часов спустя ей удалось остаться в одиночестве. Она смотрела на свежую могилу своей родственницы и молчала, поглощенная странными мыслями и жуткими чувствами.

– Ты ведь Элли? Элеонора Деамон? – из размышлений колдунью вытащил незнакомый голос.