Великая княжна. Live

– Вы еще не полюбили березовый сок? – без особой надежды на положительный ответ спросила великая княжна. – А то у меня есть.

– Еще не полюбил, – любезно ответил Генри.

– Жаль. Генри, я ведь так толком и не поблагодарила вас за мое спасение! – вдруг спохватилась Екатерина. – Я так растерялась, а вы указали мне путь.

– Ерунда, я ничего не делал, вы сами оттуда вышли. – Генри даже отвернулся от великой княжны, чтобы показать, как мало значения он придает своему подвигу.

Оператор, складывающий штатив, высморкался, как простуженный слон.

Екатерина поморщилась и тронула Генри за рукав темно‑синей рубашки‑поло, привлекая его внимание.

– Нет‑нет, получилось совсем как в кино! Знаете этот фильм‑катастрофу – «Наводнение в столице»? Там еще Василиса Прекрасная в главной роли, играет графиню Невскую, которую спасает Брюс Уиллис.

– Разумеется, знаю. Одна из лучших лент начала девяностых. А Василиса Прекрасная – одна из лучших актрис всех времен.

Екатерина взмыла вверх из своего кресла наподобие желтой ракеты.

– Правда? А какой? Черно‑белый, где она смеется? Или романтичный, где она среди осенних листьев? Или задумчивый, где она смотрит вдаль?

Генри удивился.

– Вы тоже поклонница Василисы?

– Я ее дочь.

И Генри посмотрел на великую княжну так, словно впервые ее увидел. Собственно, именно так – восхищенно и открыв рот – и положено всем нормальным людям смотреть на будущую императрицу Российской империи.

Глава 18. Сладкая идея

Встреча с потомками декабристов проходила тяжело.

Некоторые потомки явились на прием к премьер‑министру с грудными и не очень грудными детьми. Младенцы‑потомки время от времени принимались орать и дергать ножками и ручками, требуя внимания. Взрослые потомки вели себя не лучше: тоже орали и сучили конечностями, требуя повышения запланированной компенсации.

Особенно неистовствовал Матвей Муравьев‑Апостол, чей прапрапра‑ и так далее – дедушка был одним из пяти наиболее жестоко осужденных декабристов. Напирая на тот факт, что дедушку лишали жизни дважды, поскольку в первый раз веревка порвалась, Муравьев‑Апостол требовал двойного увеличения ежемесячных выплат.

Мелисса отбивалась от неугомонных потомков как могла. Государственный бюджет и так не был готов к такому повороту.