Великая княжна. Live

Звонок от продюсеров «Всемогущего» гарантирован.

Мелисса и сама не знала, чего больше в ее страстном желании влюбить в себя императора: тщеславия или искренних чувств к Николасу. Относилась бы она к нему так же, если бы Николас был, скажем, простым инженером Русско‑Балтийского завода? Не исключено – его непоколебимая сдержанность заводила Мелиссу, привыкшую к мужскому обожанию. Но статус Императора Российского возносил Николаса на совершенно другой уровень. Первый после Бога. Католичка Майер не могла себе позволить его упустить.

Вечер в Александринском театре должен был стать судьбоносным.

Но до вечера еще следовало дожить.

После обеда Мелиссе предстояла встреча с министром народного просвещения. Нужно было как‑то решать проблему со Смольным институтом благородных девиц.

Проблемы, проблемы, проблемы… Вся ее работа состояла в решении неиссякаемых проблем. Иногда она казалась себе маленьким испуганным бобром с черной блестящей шерсткой, которого выкинули посреди Ниагарского водопада и приказали строить запруду.

– Мелисса Карловна, мое почтение, – поприветствовал главу правительства министр просвещения Евфимий Петрович Ширинский, тяжело отдуваясь и оседая в истертое бархатное кресло, вытащенное по случаю хорошей погоды на крышу Зимнего. – Уфф, высоковато вы забрались!

Плоскую кровлю на дворце соорудили еще во времена правления Константина Алексеевича – это была одна из новаторских дизайнерских идей императора. Трехметровые медные Аполлоны и Дианы, дежурящие на карнизе Зимнего с факелами в руках, охраняли километры солнечных батарей.

Здесь же, невидимые с уровня земли, стояли плоские и широкие корыта с полимерным покрытием – для дождевой воды, которая затем автоматически подавалась в дворцовый водопровод. Умный особняк умел экономить деньги в любую погоду: в солнечную накапливал бесплатное электричество, в ливень – бесплатную воду.

На западной стороне крыши располагалась уютная открытая терраса, где Мелисса в хорошую погоду – такую, как сегодня, – проводила совещания, любуясь солнцем, медленно растворяющимся в Финском заливе.

– Ничего, Евфимий Петрович, терпите. – Мелисса заправила за ухо растрепанные весенним ветром волосы. – Вам, мой друг, невредно лишний раз пробежаться по ступенькам – глядишь, и повысите в крови уровень гормона счастья. Серотонин, кажется, так он называется? Вы же министр просвещения, должны знать!

– Никак нет, Мелисса Карловна, – вытер платком широкий лоб Евфимий Петрович.