Великая княжна. Live

– Какую табличку? «Здесь лежит воспитатель княжеского сына, иностранного происхождения, прославившийся благодаря змее из черепа»? Хотите повесить табличку на курган разорителя архангельских курганов?

Император не на шутку рассердился. Он терпеть не мог невежества и лицемерия. Особенно среди чиновников. Эти двое просто вывели его из себя.

– Ради двадцатисекундного появления в местных новостях вы на все готовы! Лишь бы только сказать пару слов в камеру, так? И вам до лампочки, чему посвящена очередная мемориальная табличка! Можно не вдумываться! Так вот, господа, я вас предупреждаю: журналисты вдумаются за вас.

– Ваше величество, вы знаете, я много думал в последнее время, – откашлявшись, осмелился высказаться князь Жемчужный, вдоволь насмотревшись на свою манерную обувь. – Много, очень много размышлял. И пришел к выводу, что Вещий Олег гораздо больше отношения имеет к Киеву, конечно, чем к нашей Ладоге. Его курган, по всей вероятности, находится на берегу Днепра, ведь он там правил много лет.

– Отнюдь, Кирилл Кирилыч, – затряс усами киевский губернатор. – У вас на Ладоге, батюшка вы мой, такая благодать, такая красота! Уверен, что Олег похоронен именно здесь. Случайно ли на вершине его ладожского кургана, как рассказывают люди, всегда, даже в самую спокойную погоду, бушует ветер?

– Ах, это просто обычная природная аномалия, Селифан Петрович.

– Ну что вы, Кирилл Кирилыч, нельзя отмахиваться от божественных знаков!

– Да вы только представьте, Селифан Петрович, как солидно вы будете смотреться со своей красавицей‑женой на церемонии открытия таблички: позади синий Днепр, вокруг ковыль колышется.

– Нет‑нет, я настаиваю, что вы будете смотреться на берегу Ладоги еще лучше, Кирилл Кирилыч!

– Опять спорят, – в никуда пожаловался император. – Господа, господа! – в очередной раз постучал он ключом по батарее. – Ладно, хотите раз и навсегда избавлю вас от этого Олега?

– Как, батюшка? – с надеждой уставился на него киевлянин.

– Могилы господина Вещего на территории Российской империи вообще не будет. Мы эту подозрительную привилегию отдадим Норвегии.

– Норвегии? – загорелся огонек понимания в томных глазах петербуржца.

– Так Одд Стрела – герой их легенд. – Николай Константинович знал это наверняка, поскольку в юности, пока не встретил Василису Прекрасную, увлекался скандинавской мифологией. Потом стало уже не до того. – Скальды про него хвалебные песни разные слагали.