Царевны. Непокорная дева

Не понимая, что это за существа или еще кто, девушка, наверное, полчаса внимательно следила за окнами, но так и не поняла, что происходит.

Раздался очередной пьяный громкий гогот Карона, сидящего по левую руку от Сумрачного, и Церцея невольно перевела на них взгляд. Она видела, что Аргон и его друг, Обсидиановый дракон, много пили весь вечер и уже даже сидели как-то криво, развалившись в широких креслах, и мерзко скалились, громко обсуждая прелести танцовщиц, которые уже несколько часов извивались посреди зала.

Здесь, среди десятка вильмаров, сидел Ратмир и его десятники. Всех их Церцея знала в лицо, ранее они служили ратниками при ее матушке. Она отметила, что Ратмир тоже не ел, не пил и словно изучал окружающих. Невольно Церцея отметила, что он смотрит в ее сторону пронзительным, немигающим взглядом. Она вмиг смутилась, не собираясь даже думать об этом предателе, который точно не заслуживал ее внимания.

Неожиданно раздался звон, стекла в огромных окнах разлетелись вдребезги. В следующий миг в большую залу в оконные свободные проемы влетели четыре крупные птицы размером с людину. Они имели большие крылья, мощные пятнистые тела, чуть изогнутый тупой клюв и крепкие лапы. Они стремительно сделали круг по зале, вызвав переполох среди присутствующих.

Увидев ворвавшихся в зал соколов, Церцея и Лисия невольно вскрикнули, отметив, как двое из них пролетели очень низко и сбили с ног несколько змеевичей-охранников, попавшихся им на пути.

Одна из птиц молниеносно подлетела к столу с царевнами и сильно ударила мощными лапами двух змеевичей, стоявших за Ирией. Охранники царевны отлетели к противоположной стене, сильно ударившись и потеряв на миг все ориентиры. Сокол стремительно опустился на стол царевен и, вспыхнув голубым огнем, обратился в молодого мужчину с поджарым телом и густой шапкой каштановых волос.

Мужчина-сокол обратил горящий взор на Ирию и пророкотал:

— Я прилетел за тобой, царевна, по первому твоему зову!

— Унести меня отсюда немедля, храбрый Орель! — велела Ирия, протягивая к нему белые руки. — Эти драконы жаждут моей смерти.