Царевны. Непокорная дева

— Мерзость! Какая мерзость! — возмутилась Асия, и со злостью отодвинула от себя блюдо с фруктами, с которого слетели спелые вишни. — Эти драконовые не могут породить ничего. кроме мерзости! Гнусные порочные твари.

— О чем ты говоришь, Океана? — тут же обернулась к Океане Церцея.

— Вячеслав рассказал вчера, — ответила та. — Прихвостни драконовых, вильмары создают повсюду «дома сладострастия». Там содержат разнообразных рабынь-цетурианок для воинов императорской армии, в основном для змеевичей, но и драконы захаживают.

— Этого следовало ожидать. На планете нет женщин их расы, — вздохнула Церцея, думая о том, что ранее на Цетуриане все отношения происходили по взаимной любви и никакого плотского насилия не было.

— Следовало ожидать, Церцея?! — воскликнула Асия, сверкая на сестру глазами. — А того, что эти драконихи и немногочисленные жены вильмаров посещают и мужские дома сладострастия, тоже следовало ожидать?

— Как это?

— А так, — буркнула Асия. — Океана сейчас сказала, что слуги вильмаров специально ловят самых красивых сезаров и олединов и сажают на цепь в клетках, избивают их и подчиняют своей воле.

— У драконовых, оказывается, нет понятий верности, — объяснила Океана. — Драконам можно иметь гарем до тридцати рабынь и трех жен, а их супружницы могут иметь сколько угодно любовников.

— Мерзость… — пролепетала Церцея

— И я про то говорю, — подхватила Асия.

— Самые красивые мужские расы Цетурианы, понятно же, — заявила вдруг младшая Сияна, которая до того молчала. — К тому же в интимных играх они считаются самыми выносливыми и умелыми.

— Светлые Боги, ты откуда это знаешь? — удивилась Церцея.

— Прочитала в книгах, я все же не бездельничаю целыми днями, как Ирия.

— Читай свои скучные книжки, мне-то что? — огрызнулась Ирия, не смотря на сестру, а окидывая внимательным взглядом соседние столы, где сидели драконы.

— И обращаются с бедными сезарами и олединами так жестоко, что за малейшее неповиновение их нещадно секут и избивают, потому многие не выживают в этих страшных домах сладострастия и месяца. Остаются в живых только те мужчины, которые готовы терпеть интимное насилие, — продолжала Океана нервно.

— Хватит, не говори более ничего, — осекла ее Церцея, чувствуя, как ее бросило в ледяную дрожь от этих откровений.