Квантовый мост

 – Что вам надо?

Майор посерьезнел, достал из-за пазухи свернутую в трубку пластиковую папку со стопкой бумаг, потряс ею в воздухе.

– Здесь – результаты расследования, – грозно изрек он. – Вы по-прежнему утверждаете, что из всех жертв были знакомы лишь с Ириной Орловой, тещей вашего друга, с Алексеем Роговом, следователем угрозыска, и с Дмитрием Мирошниченко, вашим сотрудником? Я имею в виду, знакомы до начала серии кошмарных сновидений, приведших к их смертям?

– Да, – с некоторым удивлением ответила Инга, – Буковского и Шипулина я узнала лишь после того, как они обратились в наш институт с жалобами на нарушения сна.

Остальных не знала вовсе. Я ж все рассказала.

Рыльцев и Апраксин переглянулись. Майор вздохнул и посмотрел исподлобья на стоящую перед ним женщину, а затем неторопливо достал из папки первый лист и начал читать вслух. Тон его сделался официально-номенклатурным:

– В результате проведенных следственных мероприятий в отношении связей гражданки Вяземской И.

Ю. удалось установить следующее…

Оторвавшись от бумажки, он бросил мимолетный взгляд на Ингу – та не сводила с него внимательных глаз, вслушиваясь в каждое слово. По его лицу пробежала тень, он вернул лист в папку и спрятал ее обратно во внутренний карман пиджака, затем сказал другим тоном:

– Короче говоря, доктор, вы лжете.

– Что?! – Инга уперла кулаки в бока, задышала тяжело.

– Мы установили, – продолжил майор, – что первой жертвой кошмаров оказался пожилой мужчина Серж Ашотович Григорян, возраста семидесяти пяти лет.

Это имя вам ничего не говорит?

Инга в недоумении покачала головой, но призадумалась, порылась в памяти. И снова покачала, теперь уже увереннее.

– Кто это? – спросила она прямо. – Я должна его знать?

– Если честно, могли и забыть, – уступил майор, – но не знать его вы не могли. Вспомните, как звали вашего учителя географии?

Инга нервно дернула плечами.

– Серж Ашотович Григорян, – ответил за нее Рыльцев.

Инга сложила руки на груди, попыталась припомнить школьные годы.

Некоторые из учителей вспоминались легко и сразу, другие всплывали медленно и с трудом, а какие-то забылись вовсе. Чернявый препод с огромным шнобелем и легким акцентом… да, вроде был такой, но вспомнить отчетливо не получалось, черты лица и имя терялись в тумане нескольких десятилетий.

– Это точно? – недоверчиво переспросила она.

– Абсолютно! – твердо ответил Апраксин. – Лично проверял.