Невеста проклятого горца

Так она прежде никогда не падала в море и не нуждалась в помощи, пыталась оправдаться леди Керр хотя бы в собственных глазах.

Надо бы поблагодарить и проститься, пока ее не хватились, не увидели в объятиях этого человека, пока не поползли слухи, от которых сложнее отмыться, чем от грязи на носках туфель.

Незнакомец вдруг рассмеялся весело и беззаботно. Сурово сдвинутые брови взлетели вверх. В уголках глаз собрались крошечные морщинки. Теперь он не казался таким мрачным, как небо в дождливый осенний день.

Давина, наблюдая за его преображением, не сдержала улыбки.

– Миледи…

– Давина Керр, – поспешила представиться она. – А вы?..

Она хотела узнать его имя. На мгновение даже представила, что он окажется тем, ради кого она проделала весь этот путь. Страх отступил. Душа, напротив, потянулась к этому незнакомому мрачному человеку.

Но ее ждало разочарование. Мужчина лишь мимолетно улыбнулся в ответ, добавил:

– Будь осторожна, Давина Керр, и прощай!

Убрал ладони с ее плеч, лишив тепла и чувства защищенности.

Не он, снова осознала леди Керр, но вместо радости чувствовала разочарование. Не окликнула, не попыталась удержать его. Ругала себя за нерешительность и тут же пыталась убедить в том, что поступила верно. Если бы он хотел, то остался. Хотя бы назвал свое имя, но он и этого не сделал.

Быть может, он ангел, посланный Богом, чтобы спасти ее? Да, должно быть так. Но разве ангелы не прекрасные существа в сияющих одеждах или этот нарочно принял облик человека, чтобы не напугать ее? Он и правда был прекрасен, как может быть прекрасен мужчина, в котором красота души воплотилась в красоте телесной.

Если бы он только задержался…

Давина и сама не знала, что последовало бы за этими “если”, но ощущение пустоты, потери чего-то важного становилось все сильнее.

Ей давно пора было вернуться, но она никак не могла заставить себя уйти. Смотрела вслед своему спасителю, стремясь запечатлеть в памяти его облик. Даже зажмурившись, видела суровое, будто высеченное из камня лицо, волевой подбородок, тонкую линию губ и удивительные глаза, насмешливые и печальные одновременно. Он уверенно держался в седле, правил одной рукой. На широких плечах был небрежно наброшен плед в тех же цветах, что и его килт.