Фурия для Дракона

Глаза защипало от злых слез, но мое тело мне больше не принадлежало.

— Вот и хорошо, – одобрительно кивнула служанка. – Теперь займемся вашей подготовкой.

В мою купальню пришли еще две горничные, после чего меня мыли, натирали маслами, массировали. Экстракт вериты, который был добавлен в воду, на всех действовал по-разному. Кого-то он заставлял выплескивать свои истинные эмоции, в ком-то вызывал агрессию. А меня делал послушной марионеткой, потому что я, не будучи магом, не обладала даже крохой сопротивляемости к этому опасному веществу.

Когда с водными процедурами было покончено, меня завернули в большое полотенце и препроводили в спальню. Там меня уже ждал лекарь. Мерзкий старик с похотливым взглядом. Когда две горничные уложили меня на кровать и на всякий случай придержали мне руки, он облизнул свои сухие губы.

— Сейчас посмотрим, насколько ты была хорошей девочкой, – ухмыльнулся мужчина. – Я говорил твоему отцу, что все эти полеты добром не кончатся. Он закрывал на это глаза.

О да, я знала. Но с чего вдруг этот старик осмелел настолько, что начал обращаться ко мне так фамильярно? Откуда в нем вдруг взялась эта дерзость, учитывая, как он всегда лебезил перед моим отцом?

— Ты всего лишь товар, – лекарь бросил быстрый взгляд на горничных, но они стояли, опустив взгляды в пол, и покорно молчали. – И пока это не вредило репутации короля, он позволял тебе своеволие. Просто чтобы не тратить время еще и на то, чтобы следить за тобой.

Да нет. Ему действительно было плевать.

Я была уверена, что если бы Лориан Найтгард убил меня, отец извлек бы из этого выгоду, и, возможно, проронил бы пару слезинок на публику. Но в его душе для меня никогда не было места. Как и для моей матери, которая так и не смогла подарить ему сына.

Холодные руки лекаря скользнули по моей коже, и меня затошнило от сильнейшего отвращения. Если прикосновения жениха окажутся столь же мерзкими, мне лучше сделать все, чтобы избежать этой свадьбы.

Мысли вяло ворочались в голове. Меня все сильнее затягивало в дурман, и я все больше становилась всего лишь безмолвным зрителем в собственном теле. Время от времени меня колола злость. Это были острые, жалящие вспышки сознания, которые угасали быстрее, чем я могла что-то предпринять.

— Девица невинна, – объявил лекарь.