Окно в Энцелад

– Что он сказал?

– Сказал, что сделал какое-то важное открытие, которое, по его словам, перевернет с ног на голову и медицину вообще, и физику, но прежде всего нейробиологию. Сказал еще, что ему осталось проанализировать последние данные каких-то опытов, или экспериментов, или что-то в этом роде… мол, он почти готов. – Тамара пожала плечами, шумно высморкалась и продолжила: – Подробностей не знаю, не объяснил, да я и не интересовалась, ты же знаешь, наука мне побоку. Добавил только, что скоро прославится и разбогатеет.

Женщина закрыла лицо ладонями, тихонечко завыла. Макс сцепил пальцы в замок, сжал зубы, глядя в пол. Прошла почти минута, прежде чем она взяла себя в руки, промокнула глаза и заговорила вновь:

– Через час-полтора звонок – Сашин ассистент Володарский, знаешь его? Вихрастый такой.

Макс молча кивнул.

– Ну так вот, звонит и говорит, что Александр Семенович скончался от сердечного приступа.

Макс приподнял брови: слова резали слух, как фальшивая нота бездарного скрипача. Тамара продолжала:

– Работал, говорит, работал за компьютером, да как схватился за сердце, захрипел, и все, затих. Они тут же вызвали скорую, ну и все дела.

– Здрасьте-счастье, бред какой-то, – проговорил Макс, недоверчиво качая головой. На гладко выбритом темени заиграли блики. Женщина вопросительно уставилась на родственника, тот пояснил: – Не мог он от сердечного приступа умереть. Ты же знаешь, Тома, он из качалки не вылезал, ЗОЖи там всякие, не пил и не курил…

– Ах, мне ли не знать.

– И потом, – продолжал Макс, – он мне сам рассказывал, что проходил в прошлом месяце медобследование, от института направили, помнишь?

– Ну да… – неуверенно пролепетала женщина.

– Так он еще, помню, хвастался: ему сказали, что сердце у него как у космонавта.

– И в самом деле… Что за ерунда получается? Я что, все напутала?

Тамара нахмурилась, потом шлепнула себя по лбу, воскликнула:

– Да нет, от сердца он умер, точно говорю! Я же утром в морге была, там врачи подтвердили.

– Не может быть! Я не врач, конечно, но…

– За что купила, за то и продаю. Но ты прав, звучит очень странно, Сашенька никогда на сердце не жаловался. Да он вообще ни на что не жаловался! Господи, что за несчастье…

Она опять высморкалась, по мокрой щеке побежала слеза.