Маршрут "Кемь – Полярная"

Я едва не поверила, что утопия возможна. Получается, нет. Впрочем, это не удивительно, между жителями даже внешние отличия значительны: гиганту-орионцу сложно понять маленького крикливого тукана хотя бы потому, что одному не нужно чистить перья, а другой легко возвращается в дом через форточку на пятом этаже.

Мы подходим к особняку. Двери высокие, но моему спутнику приходится нагнуть шею. Зато внутри он помещается в полный рост.

— Библиотека и читальный зал прямо, — поясняет Йожеф, кивая в дальний конец просторного холла.

— Справа жилые комнаты, слева кухня, кладовка и подсобка.

Мы сворачиваем направо. В узкий длинный коридор выходят двери: две высокие, дальше четыре поменьше, расположенные в два этажа, ближе к углу — двери-крошки в четыре яруса. Наверх ведут крутые лестницы с коваными витыми перилами.

— Какой этаж выберешь, первый или второй? — спрашивает Йожеф.

— Пожалуй, первый, — отвечаю я.

Ступени мне кажутся слишком узкими, чтобы бегать по ним каждый день.

— Это хорошо, потому что госпожа Идрида уже попросила устроить тебе комнату на первом.

Так проще навещать. По ступенькам ей подниматься неудобно, а лифты недолюбливает, двери постоянно норовят кончик хвоста прищемить.

Только сейчас замечаю в углу прозрачную шахту лифта. И почему я не выбрала жить повыше?

Жираф указывает на дверь с цифрой три на табличке.

— Располагайся. Там уже есть всё, что нужно… ше-ло-ффе-ку.

Он с трудом выговаривает непривычное название. Странно, что им известно слово «гуманоид», но не «человек». Почему так — ни один из лингвистов, которые работали со мной в санатории, объяснить не смог.

Мне выделили целые апартаменты: гостиная, отдельная спальня, ванная. Стены выкрашены в нейтральный светло-серый цвет. Огромная плазменная панель напротив дивана. В дальнем углу, за перегородкой из реек — крошечная кухня с минимальным набором посуды. Похоже на семейный номер в приличной гостинице.

Окно в гостиной занимает всю стену. За левой шторой спряталась панель тонировки: можно выставить уровень непрозрачности стекла, либо односторонней, чтобы я всё видела, а снаружи никто не мог заглянуть, либо двухсторонней.

Причём можно выбрать затемнение как всего окна, так и любой прямоугольной части. Сейчас внизу, примерно до уровня моего пояса, наностекло абсолютно чёрное, а выше — прозрачное, с односторонней видимостью.

Над правым краем дивана замечаю панель климат-контроля. Текущая температура близка к уличной, по ощущениям, двадцать три — двадцать пять земных градусов.