Падший мир. Том I. Врата в Царство Эссенции

Человеческие души всегда были наполнены страданиями. Но эти страдания их и вдохновляли, даровали полёт мысли. Я озвучил лишь одно из противоречий людской натуры...

Чёрный дух мог говорить что угодно, нести любую чушь. Но это не изменяло атмосферы вокруг. Души, потерявшиеся в школьных годах, ощущали себя на настоящем уроке литературы, внимательно слушая и тщательно записывая в тетрадь. Они не видели ни единого признака обмана или иллюзии. Всё казалось им действительным.

Пока господин Дарк вёл свою сумбурную лекцию, я всё больше сострадала потерянным душам.

— Неужели они никогда не осознают, насколько тщетно их пребывание здесь?

Я задала вопрос, как в пустоту.

— Они живут прошлым, плотно погрузившись в мысли, мисс. Не всем в этом мире дано понимать сущность мироздания, как нам. Но порой всё же не осознавать столь жестокой Истины лучше. Незнание может оберегать.

Слова охотника повергли меня в возмущение.

— Что Вы скажете, если увидите, как один за одним они будут умирать на Ваших глазах лишь от незнания, что можно было поступить иначе?

Моё лицо искривила истерическая усмешка.

Уже не повернуть вспять те моменты, когда я, не способная никого спасти, видела их мёртвые истерзанные души. Ни облегчить мучения, ни возродить усопших.

Я вновь окунулась в воспоминания, опустив голову. Господин Скалигер резко повернулся и начал осматривать кабинет, дёргаясь из стороны в сторону. Мой взгляд выдавал озадаченность.

— Поблизости блуждает мощная тёмная энергия, мисс Кэрринфер.

Охотник тут же сорвался с места и выскочил из аудитории.

Встав из-за парты, я последовала за ним. Но, чуть приблизилась к двери, и мой путь преградил господин Дарк.

— Чтобы покинуть урок, нужно сперва отпроситься у учителя, мисс Кэрринфер.

Его силуэт надоедливо навис надо мной, не давая возможности пройти. Чёрный дух нарочно ослеплял ухмылкой. И за его манерой злостно улыбаться последовали и остальные, повторяя дьявольскую гримасу. Весь класс вдруг залился жутким смехом. Оглядываясь, я видела, как они тыкали пальцами и хохотали, словно не имея права останавливаться.

Они не были детьми. В истерзанных лицах души несли лишь боль и тщетность собственного существования. Быть может, они знали, что бесконечно следуют по замкнутому кругу. Но они бессильны перед ликом жестокой судьбы.

Смех продолжался. Нет, он вовсе не был похож на фальшь. Их презрение рождалось из моих ассоциаций. Подобные сцены формировало не иначе, как моё подсознание из-за неуверенности в себе. Я была загнана в угол.