Закрой глаза

- Нейропептиды, являющиеся генами, могут оказывать различное влияние даже на представителей родственных видов, если их социальное поведение существенно отличается, - вещал господин Иванов, - к примеру, введение вазотоцина (птичьего аналога вазопрессина) самцам территориальных птиц приводит к повышению их агрессивности и увеличению пения, однако у самцов зебровой амадины, живущих в колониях и не имеющих своей территории, такой эффект отсутствует. Это говорит о том, что нейропептиды не создают новые типы поведения, а скорее регулируют уже существующие генетически обусловленные поведенческие тенденции и предрасположенности.

- Господин Иванов, позвольте спросить, - Герман вступил в бой, - вы считаете, что слова доктора Лиррика являются ложью?

- Вовсе нет! – воскликнул генетик, - я пытаюсь сказать, что генная инженерия не научилась менять паттерны поведения животных. То есть, результаты экспериментов доктора Лиррика нельзя пока назвать удачными, но они имеют место быть.

- Как вы считаете, возможно ли создание животных, которых вообще никогда не существовало, с тем набором генов и паттернов поведения, которые задумает сам, так сказать, создатель животного?

- Возможно, конечно. Но, простите, это извращение создавать животное, у которого, кроме прочего, анатомически заложено быть хищником. Ну, вот взять этого грифона. Сразу видно, что он создание хищное, но если его сделать добычей, то к чему тогда эти огромные когти, такой большой и мощный клюв? Ну и, возвращаясь к докладу доктора Лиррика, мне показалось, что главной целью создания новый видов животных является, все же, их внедрение в природу с целью посмотреть, что из этого выйдет – господин Иванов хотел добавить что-то еще, но вдруг передумал.

- Спасибо, господин Иванов, у стороны ответчика больше нет к вам вопросов. – Герман направился к своему столу. Вот ему открылось еще одно новое чувство. Би-Третий чувствовал себя обиженным и одновременно раздраженным.

Он так готовился к этому разбирательству, проанализировал все отчеты экспертов, был уверен, что победа у него в руках. Но все рухнуло в одночасье, когда доктор Лиррик забылся и наговорил лишнего. Люди называют это чувство досадой. Да, Герман был глубоко раздосадован. Он обернулся, и его глаза встретились с глазами Венеры. Она смело посмотрела в лицо Германа, в глазах читался триумф.