Академия Чародеев. Сердце правящего дракона

Нэрен находился в растерянности всего несколько секунд, затем на талии сомкнулись его ладони, а меня мягко уронили дракону на колени, обняв сильнее и прижав крепче.

– Спасибо, что пришла ко мне, – и ощущение, что он это не о возвращении в его дом, а о всей своей жизни в целом.

Тяжело, но я не могла перестать думать о том, как трудно ему пришлось. Лишиться всех... страшно. Это настолько страшно и неправильно, настолько нечестно и больно... И только сейчас я задумалась о том, насколько на самом деле тяжело ему было позволить мне уйти – одной в чужую незнакомую страну, полную смертельных опасностей, уже забравших жизни его родных.

Боль за Нэрена перемешалась с чувством вины и стыда за свои действия, но... тогда я ничего не знала и не могла поступить иначе.

Мы остались сидеть в тишине и грустном умиротворении. Я задумчиво перебирала белые пряди его длинных, убранных в низкий хвост волос, продолжая обнимать сильную шею и прижиматься к ней щекой. Руки дракона поглаживали мою талию и спину, в то время как губы покрывали десятками лёгких поцелуев волосы.

И так хорошо... и никак иначе уже не надо.

– Нужно идти, – прошептала с искренним нежеланием уходить.

На миг Нэрен сжал сильнее, протестуя, но вместо каких-либо слов вдруг спросил:

– Что за история с меняющей источник печатью?

Меня как ледяной водой окатило.

Болезненное, старательно отгоняемое всё это время осознание навалилось неподъёмной тяжестью, надавило на плечи и грудь, мешая дышать.

– Ари? – подозрения явственно загорелись в его темнеющих глазах.

Судорожно выдохнув, я ни на секунду не подумала о том, чтобы промолчать или утаить от него страшную для меня правду. Но на то, чтобы взять себя в руки, восстановить дыхание и подобие адекватности, времени ушло куда больше.

Нэрен не торопил и не давил, наоборот, дал воды и придержал стакан, пока пила, а потом просто обнимал и гладил, заставляя понять, что я в безопасности, и переживать мне не о чем, по крайней мере, в эту самую минуту.

И когда я, придя в себя, попыталась мягко соскользнуть, он отпустил тут же, только смотрел так, что складывалось впечатление – меня поймают при малейшем намёке на слабость.

Странное чувство.