Спящий вулкан

– И как одно связано с другим?

Не скажу, что откровение друга прояснило ситуацию. Я помнила, как отзывался о неоднократном перевоплощении многих мирмидонов Волкан, и как ему было не по себе от их проявления. Меня почему-то не пугала перспектива увидеть Алмаза в его Кровном проявлении.

– Мне важно, чтобы ты знала и помнила вот что – как бы я ни выглядел, это всё тот же я, – опустив глаза, Алмаз хмуро изучал пальцы своих ног. – И напоминала мне по возможности, если... схожесть вдруг начинёт пропадать. Что до одежды, то обычно она рвётся, если такая тесная.

В племени я ношу более свободную, чтобы можно было без угрозы для вещей становиться… собой.

Расслабившись, Алмаз тихо засмеялся, но его грустный взгляд блуждал в тяжёлый мыслях. Вздохнув, он встрепенулся и расправил плечи. Улыбнулся, с обычным для него весельем оглядывая меня.

– Только не бойся, ладно? – гармониец отошёл на шаг назад, и, подмигнув, медленно запрокинул голову.

Раздался негромкий влажный хруст, протяжность которого усиливалась по мере того, как Алмаз вытягивал шею и отводил назад плечи.

Его тело стало расти, напоминая пружину, до этого запертую в тесной коробке. Как и пружина, Алмаз возвращался в своё настоящее состояние. Настоящее… словно он заперт то в одном, то в другом теле и не мог определиться где же всё-таки его место.

Чешуя начала проявляться откуда-то со спины, облекая в блестящий зелёный панцирь шею, подбородок, и стала спускаться на грудь, к поясу и на ноги. Руки становились мощнее, наливались силой.

Ногти темнели и уплотнялись, заострялись и удлинялись. Может, от того, что процесс проходил медленно, меня не слишком удивил момент, когда надо мной навис человекообразный ящер.

По итогу Алмаз стал выше, по меньшей мере, ещё на две головы. Если бы его скулы не так сильно выступали, принимая знакомые черты, а глаза не смотрели с прищуром, я могла бы его не узнать. Красивые волосы, которые так и просили к ним прикоснуться, превратились в грубый гребень, разделившись на два сложенных плавника.

На локтевом сгибе выросло по шипу, стопа вытянулась, стали шире плечи. Появился редкий гребень и вдоль спины.

Чтобы дотронуться, мирза склонился надо мной. Меня ни на миг не испугала протянутая не столько уже рука, сколько когтистая лапа. Чешуйчатый покров на деле был прохладней, а, может, это я опять смутилась. Лицо Алмаза перестало быть именно лицом. Это скорее была морда, вытянувшаяся из-за короткой пасти, которая медленно раскрылась. Блеснул ряд острых зубов.