Спящий вулкан

Я просил его решить проблему спокойно, долго просил, но его, видимо, держали какие-то непонятные мне чувства. Пытаться вразумить влюблённого… пустое дело. И тогда я решил взять дело в свои руки, не без помощи брата, конечно.

“Даймин Ирсай… был мирзой. Как Лэйла и сказала”, – сердце на долю мгновения болезненно сжалось и снова продолжило ход. Лэйла уже успела сказать, что мой приезд поможет вернуть даймину его положение. Получить обратно титул, успев когда-то потерять?.. Почему это звучит так знакомо? Меня использовали ради этого?.

.

– В племенах жестоко обходятся с нарушителями супружеской клятвы. Конечно, если можно доказать. В самом безобидном случае пара просто распадается. Мне этого было мало, – засопев, мирза шмыгнул носом и опустил голову. Безжалостное к себе покаяние морозило меня.

Взяв в паузу в повествовании, Алмаз с прищуром взглянул на меня, опустив взор на живот.

– Став единым с женщиной, мирмидон царапает её. Отмечает, чтобы остальные знали, что у неё уже есть мужчина, – мирза сглотнул и отвернулся.

– Отметка на женщине реагирует на кровь мужчины, оставившего её. Меняет цвет. Таким способом я обличил их обоих. И мать, и её любовника. На глазах у всего посёлка. Мой отец же стоял и ничего не делал. Трус. Мы с Лаалом поймали эту парочку и связали, а он!.. И не пытался ничего сделать.

Подозрения собрались узлом в районе живота. От жуткого волнения меня начало подташнивать. Выставить подноготную троих взрослых гаров перед всем племенем! С другой же стороны стыдиться справедливости?.

.

– Как мирза, я решил судьбу обоих, своими же руками, – даже в неторопливом шаге мирзы ощущалось напряжение. – Утопил обоих. Ни мига не подумал иначе. Выродка, позарившегося на мою мать, оставил на корм крокодилам и рыбам. Мать я не позволил хоронить. Её тело сожгли, а прах развеяли над этим озером. Духи забрали её к себе до того мгновения, пока не сочтут, что ей пора будет упокоиться.

Плечи Алмаза опустились и он облегчённо выдохнул. Груз, который он прежде носил с собой, разделился и коротко сдавил мои плечи и горло.

Мой мирза, мой возлюбленный мирза пошёл на такое потому, что считал правильным? Настолько, что пошёл на убийство? Быть того не может!

– Как я мог и дальше смотреть на отца? Как мог называть отцом, когда он не находил в себе сил защитить того, кого любит, или не позволить любимому мучиться? – Алмаз покачал головой. – Я не мог относиться к нему как прежде. Лаал-то отходчивей меня будет.