Спящий вулкан

Эти воспоминания были сильнейшим ядом, грозившим мне и Алмазу катастрофой во взаимоотношениях. Потому-то мне было важно понять что стояло за желанием навредить нам с мирзой.

– Что может стать причиной ненависти к мирзе и девушке, которая важна ему? – я не стала присаживаться на скамью, а встала у края стола. Даймин, подпирающий голову рукой, не без труда поднял на меня взгляд.

– Смешно, когда женщина пытается защищать своего мужчину, – гармониец оглядел меня с ног до головы, но прежде изучил аудиторию.

– Алмаз дорог мне. Для меня не важно мирза он или нет…

От ехидной улыбки Ирсая я ощутила холодок между лопатками, но когда он встал, ноги подкосились, а живот резко подвело. Вряд ли даймин мог понимать какой эффект он оказывает на меня, ведь следующее, что он сделал, так это приблизился, практически нависнув надо мной. Совсем так же, как было в ту самую ночь!..

– Дорог? А как же я? Вам не кажется, что было слишком жестоко со мной поступать так? Подарить столько невероятных чувств, чтобы уйти, подобно утреннему туману.

– Оставьте в покое нас.

Я сделала шаг назад и попыталась применить Эффект Присутствия. Через какой-то миг даймин вздрогнул, его глаза расширились, а сжатые губы разомкнулись. Он коротко вздохнул, вновь сжал губы и сглотнул. Оправился он так же быстро, прищурившись со свойственным ему любопытством и ухмыльнувшись.

– Нет.

Улыбка даймина была довольной, но не доброжелательной. Он смотрел на меня не моргая, а от вида того, как он сглотнул ещё раз, я осознала знакомый страх перед Ирсаем гар Корс. Мне всегда казалось, что меня пугает животное начало мирмидона – непредсказуемость действий, непомерная сила и внезапность. Всё это тщательно маскировалось под высокомерием и безразличием, укутывалось в наряды Мифа и иногда закрывалось под грубыми полотнами Гармонии. Увы, этот “зверь” спящим мог только пугать, совсем как Эффект Присутствия – только тех, кто слабее.

– О большем не прошу. Только покоя, – у меня пересохло во рту, а я твердила одно и то же.

– Нет, – жуткая улыбка даймина делала ноги тяжелее.

– Почему? Что…

– Пока гар учится, пока он – рахка, он практически неприкасаем. Став частью племени, он теряет это право. Неприкасаемость теряется, и теряется во всём.